Повести разных лет

Повернул голову, В амбар вошел Александр, тоже одетый по-домашнему, в подпоясанной серебряным пояском рубахе. Почтительно здоровается с отцом — поцеловал ему руку. Тот зорко оглядел сына.

— Как спал, победитель? — И, не дожидаясь ответа: — Новгородцы, бывает, и мягко стелют, да спится от них потом ох жестко! Не кручинься, Саша! Отдам я тебе Переяславльское княжество, поучу с татарами ладить… — Он небрежно смахнул костяшки на счетах. — Это тебе не немцы, те во все сами входят…

Старый князь заметил, что Александр с недоумением разглядывает амбар с закромами и кожами и его самого со счетами и записями.

— Что глядишь? Не ждал грозного Ярослава в пыльном амбаре видеть? Думал, великий князь на коне, с подъятым мечом, татар воюет, а он от них, как трусливый смерд, как корыстный тиун от боярина, жито прячет!.. Еще что скажешь, Александр Невский?

Александр молчит. Ярослав Всеволодович, покосясь на слуг, на приказчика, решительно поднимается.

— Идем! Здесь толковать не место…

Затейливо расписанная, украшенная наивными символами государств, большая, во всю стену, карта плоской, как блин, земли.

— А того не знаешь, что здесь сердце Руси! — обводя на карте жезлом Суздальскую Русь, говорит Ярослав сыну. — Скудные, говоришь, земли, глушь? Да в том-то и сила, что нынче пока небогаты. Татары на них меньше зарятся.

— Что ж, так и жить за лесами? Тише воды, ниже травы, — Александр отворачивается от карты.

Ярослав прищурился:

— Трава даром что тонкая — землю пробивает!.. И вода только с виду тихая — сама камни точит… А по весне разгуляется — не удержишь, все снесет! — Он положил руку на плечо сыну, понизил голос. — Слушай, Саша, тебе одному скажу, Андрею даже не говорил: молод… Хочу межусобицу княжескую да боярское своеволие подсечь под корень. Хочу русские земли собрать воедино… — Александр с интересом слушает. Голос отца окреп, глаза блестят. — И тогда — как вода весной! Горе тогда гостям незваным, горе обидчикам! — Помолчав, отвернулся. — А пока… стану кланяться хану. Авось голова не отвалится…

Ярослав тяжело прошелся по горнице. Лицо его постарело, осунулось, взгляд потух.

— Но трудно, трудно подняться, Саша. Повыжжено все, разорено. Может, и не успею. Может, и ты не успеешь…

Остановившись у столика, жадно выпил кубок вина. Наливает снова, протягивает сыну.

— Отведай, хорошо ли.

— Вино доброе, — неохотно отпив, отвечает Александр.

Великий князь опять оживился.

— Видишь, везут нам в глушь заморское вино… Торговля-то с Днепра на Волгу ушла. Нынче по Шексне, по Оке, по Москве-реке пути идут. Дай срок, Саша, разбогатеем! Вот только Новгород сохранить, не то задохнемся…

Он снова подходит к карте и долго глядит на Новгородские земли.

— Переметчики, толстосумы проклятые! Ведь отдадут, отдадут город Тевтонскому ордену! Что тогда? — С силой вонзает жезл в дорогой узорный пол. — Так я же их усмирю! Будут знать, как идти против меня… против моего сына!.. — Лицо его исказилось гневом. — С голоду будут пухнуть! Все пути к ним закрою, подвоза лишу, хлеба не дам!

— Нет, отец, нет! — вырывается у Александра. — Ослабим Новгород — немцам поможем. Ты мне лучше позволь сбирать ополчение…

Пауза.

— Ополчение? Здесь? — удивленно говорит великий князь.

— Да. В Переяславле, Владимире…

Ярослав недоверчиво глядит на сына, обдумывая его просьбу. Наконец спрашивает:

— Думаешь, Новгород тебя на помощь кликнет? А коли нет?

Александр молчит. Отец ворчливо продолжает:

— Только зря меня с Батыем поссоришь. Разве не знаешь, как татары следят за моим всяким шагом?

— Тогда с одной дружиной пойду на орден, — упрямо говорит Александр. — Отвлеку крестоносцев от Новгорода… А там… новгородцы воспрянут духом… Не верю, не верю, чтоб не одумались!

Ярослав не спускает с него испытующего взгляда. Говорит как бы про себя, задумчиво:

— Да, видать, полюбил их крепко! Презрел обиду! — И, обращаясь к сыну: — Ну что ж, подумаем, Саша. Просьба твоя еще терпит: пока не знаем ведь, что там делается…

Переяславское озеро у впадающей в него реки Трубеж. Виден город, обнесенный земляным валом. Над воротами деревянные башни.

К берегу причалила лодка. Бросив весла, из нее выскочил ладный, высокий, похожий на Александра, но еще совсем юный Андрей Ярославич. Сильно, бережно вытаскивает лодку на отмель. На средней скамеечке так и осталась сидеть Брячиславна, смотря на тихую воду. Андрей сочувственно наблюдает за невесткой.

— Так и знал, — вздохнул он, — что после Новгорода плачевно здесь тебе покажется. Охота да рыба — вот все утехи! — Он помолчал. — Я бы на Сашином месте да с его дружиной!..

— Что бы ты сделал, Андрюша? — кротко спрашивает невестка.

— Я бы!.. Сам не знаю, только не усидел бы… — Андрей яростно топнул по луже сафьяновым сапогом так, что вода брызнула ему в лицо. Фыркая, утирается шелковым подолом рубахи. Брячиславна смеется. Подошедший к ним Александр говорит брату:

— Жениться тебе надо, Андрюша. Ишь как разгорячился, а личико вытереть некому… — Шутливо показывает на приближающуюся к берегу лодку: — Гляди, сваха едет! Высмотрела тебе такую красную девицу…