Поворот в рассказе

«Я обещаю уплатить сумму в один миллион долларов моему мужу, если он выиграет приз „Морган голден род“. Если он погибнет в результате несчастного случая во время гонок, я уплачу указанную сумму фирме „Хемингуэй, Сойер и Кэртис“. Мой чек будет вручен немедленно после победы на гонках».

Я взглянул на нее.

– Вы это видели? – спросил я.

Она рассмеялась.

– Дорогой мой, я набросала это сама. Вы удовлетворены? Вот и дайте это мне. Я подпишу.

Я перечитал обязательство и, не найдя никакого изъяна, протянул документ ей, и она его подписала. Я засвидетельствовал ее подпись и хотел отдать бумагу Джорджу.

Он покачал головой.

– Держите это у себя, так надежней.

Она взглянула на него с язвительной улыбкой:

– Удались, Джордж. Мне нужно несколько минут поговорить с мистером Арденом.

Когда он оставил нас вдвоем, она закурила сигарету и встала. Без сомнения, она была очень красива.

– Вы, должно быть, считаете мое поведение очень странным, – сказала она.

– Все это дело настолько необычно, что я предпочел бы его не обсуждать, – ответил я резко.

– Джордж боится, не правда ли? – уверенно продолжала она. – Никто, кроме вас и меня, об этом не знает. Он ужасно боится. Я наблюдаю за ним в течение нескольких недель. На последних гонках он едва не погиб, потому что у него сдали нервы. Я не думаю, что он победит на этих гонках. А вы?

Я посмотрел ей в лицо:

– Вы думаете, что он разобьется? Вы это хотели сказать?

Она пожала плечами:

– Я этого не говорю. Я сказала: не думаю, что он победит.

– Он что-нибудь значит для вас?

Ее глаза сверкнули.

– Почему вы об этом спрашиваете? Он вам что– нибудь говорил?

– Если он действительно что-то для вас значит, почему бы вам не дать ему деньги и не сказать, что вы против его участия в гонках.

– Вы что, с ума сошли? – Она разразилась смехом. – Подумайте о возбуждении, которое я намерена пережить. Я ставлю на кон миллион долларов. Я буду наблюдать за каждым ярдом гонок. Подумайте о Джордже, окаменевшем от страха, понимающем, что если он не победит, то разорятся сотни его мелких сосунков. Предположим, его обгонят другие. Подумайте, как он будет себя чувствовать при этом. Или, предположим, он поймет, что просто не сможет победить, тогда его единственный выход – убить себя. Боже мой! Какая сенсация! Ценит ли он своих маленьких сосунков больше, чем собственную жизнь? – В ее глазах мелькнуло безумие. – Мне наплевать, сколько мне это будет стоить. Я не отдам эти гонки ни за что на свете.

Я пошел к двери.

– Ваша позиция невероятна, – сказал я. – Я не думаю, что мы в дальнейшем будем о чем-либо разговаривать друг с другом. Спокойной ночи.

Она подбежала ко мне.

– Подождите! – воскликнула она. – Вы ведь пишете книги, не так ли? Что за чудесный рассказ тут может получиться. Только ему нужен маленький поворот, который бывает у всех хороших рассказов. Подождите его. – Она рассмеялась мне в лицо. – О, это такой чудный поворотик! Вы будете сильно поражены, когда о нем узнаете.

Я вышел из библиотеки, не оглядываясь. Я был уверен, что она немного не в себе. При мысли о том, что Джордж связал свою жизнь с такой женщиной, у меня болела душа.

Гонки были назначены на одиннадцать утра. Мы с Джорджем вышли вместе довольно рано. Оставили дом молча, не попрощавшись с Майрой.

Джордж сказал, что не хочет видеть ее до окончания гонок. Он выглядел совсем больным, когда сел за руль «бугатти» и когда неизменно всю дорогу до аэродрома вел машину со скоростью двадцать пять миль в час. Мы подъехали к флоридской трассе, где должны были проходить гонки. Он попросил меня подойти перед началом гонок к ремонтному пункту.

– Хочется услышать ваши добрые пожелания, – сказал он.

Я бродил, наблюдая суету, неизбежно предшествующую крупным автогонкам. Я наблюдал, как медленно прибывали толпы зрителей. Мне показалось, что я вижу Майру и ее компанию, занявших места на главной трибуне, но не был уверен. Я решил наблюдать гонки с ремонтного пункта.

Наконец я увидел бегущего ко мне механика и пошел к нему навстречу.

– Мистер Хемингуэй уже почти подготовился, сэр, – сообщил он.

Я увидел, что он выглядел встревоженным. Когда мы шли к ремонтному пункту, где виднелись десятка два машин, выстроившихся в шеренгу, я спросил механика, что он думает о шансах Джорджа.

– Он нагрузился, сэр, – заявил механик, качая головой. – Никто не должен водить машину под мухой.

Я ускорил шаги. Джордж уже сидел в своей машине. Из-за своей славы он должен был давать другим фору для уравновешивания сил, и поэтому стартовал последним.

Я подбежал к нему.

– Все в порядке, Джордж? – спросил я.

Он кивнул:

– Разумеется. Я – в порядке. Сегодня ничто на четырех колесах меня не догонит.

Лицо его стало очень бледным, и глаза остекленели. Он был сильно пьян и выглядел совершенно беззаботным.

– Не рискуйте, – сказал я, пожимая ему руку. – Я позабочусь для вас обо всем. Удачи вам, старина.

Шум двигателя мешал нам слышать друг друга.

– Прощайте! – крикнул Джордж. – Приглядите за моими мелкими вкладчиками, ладно?

В этот миг упал флажок, взревел мотор, и он умчался.