Читаем Повседневная жизнь Аравии Счастливой времен царицы Савской. VIII век до н.э. - I век н.э. полностью

Ныне науке известно около 15 тысяч надписей, но это огромное число, очевидно, составляет лишь ничтожную часть от общего объема письменных документов южноаравийской цивилизации. Отсутствуют своды законов, отсутствуют царские летописи да и вообще какие бы то ни было исторические тексты. Отсутствует правительственная корреспонденция. Нет ни литературы, ни эпоса, ни поэм, ни гимнов — нет ничего! И все же общее число дошедших до нас письменных свидетельств ставит южных аравитян намного впереди финикийцев, евреев, карфагенян или персов.

Примерно двадцать лет тому назад нелегальные раскопки выявили еще одну категорию письменных памятников: письмена на очищенных от коры древесных ветвях, причем выполненные алфавитом, явно производным от канонического, но вместе с тем весьма от него отличным. Если бы не материал, на котором письмена эти вырезаны, можно было бы сказать, что они выполнены «беглым почерком». Позднее и помимо этих находок в Джауфе и Хадрамауте были обнаружены сотни текстов…на пальмовых листьях. Черенки — диаметром 10–40 сантиметров в длину и 2–3 сантиметра в ширину — исписаны строками справа налево по продольной оси: на каждый лист приходится по десятку строк. Среди опубликованных текстов — и частная переписка, и договоры всякого рода, и долговые расписки, и списки лиц и целых кланов. Все они относятся к той или иной стороне сельской жизни, причем их так много, что из них можно было бы составить целые библиотеки. Ведущиеся раскопки позволяют надеяться и на открытие государственных архивов{1}.

По меньшей мере, в Южной Аравии имелось четыре основных языка. В надписях шире всего представлен сабейский язык. Первоначально он был языком лишь племени Сабы, обосновавшегося в Ма'рибе и в его окрестностях. В ходе сабейских завоеваний осуществлялась и лингвистическая экспансия: по-сабейски заговорили и иноплеменники. Однако с IV века до н. э. это языковое пространство последовательно сужается, так что к концу столетия по-сабейски говорили лишь в областях Ма'риба и Саны.

Мадхабейский (или минейский) язык восходит как к своему источнику к говору в котловине и в вади Джауфа, что северо-восточнее Саны. Язык минейских торговцев (откуда его второе название — минейский) получил распространение во всех их колониях, разбросанных по всей Северной Аравии до самого Египта. Он исчез вместе с царством Ма'ин (отсюда — «минейский») к I веку до н. э. В царстве Катабан, то есть во всем юго-западном Йемене — и это по меньшей мере, в употреблении был катабанийский язык, представляющий собой немалые трудности при дешифровке. Что касается хадрамаутского, то на нем говорил, как кажется, весь восток страны; однако язык этот зафиксирован всего в трех-четырех сотнях текстов. Языки эти очень трудно между собой различать, поскольку остаются неизвестными их фонетика и произношение. При полном незнании гласных и удвоений согласных приходится довольствоваться чисто условным чтением (например: Катабан).

Так что это такое — Саба?

Царство Саба сложилось, имея своим ядром общий язык, общий религиозный культ и некоторые общие учреждения, причем централизованные. Сабейский — это «язык, который, сравнительно с другими аравийскими языками, значительно ближе к современному арабскому, нежели к «гезу» (древне-эфиопскому), и который запечатлен в монументальных южноаравийских надписях»{2}, по крайней мере начиная с VIII века до н. э. Будучи самым древним из имевших письменность языков региона, он сам имел, разумеется, свою предысторию, но черты ее, к сожалению, весьма размыты. И этот язык останется письменным на наиболее протяженном временном отрезке — по крайней мере до IV–V веков н. э. Около четырнадцати столетий выковали из него, несмотря на глубокие изменения в морфологии, синтаксисе и лексике, наиболее прочную языковую модель во всей Южной Аравии. Сабейский язык к тому же в наибольшей степени документирован: более шести тысяч надписей. Правда, наиболее древние южноаравийские надписи очень фрагментарны: самые короткие из них состоят всего из нескольких слов, а самые длинные — не более чем из десятка. Тем не менее они составляют в совокупности весьма ценный однородный корпус.

Где находятся первые сабейские надписи? В оазисе Ма'риб — это прежде всего. Затем — на окружающих его высотах Джебеля Балака и 'Амуда{3}. Потом — вдоль вади Зана вплоть до Сирваха и в притоках этого вади, особенно в вади Йала. Отразив на карте эти географические реалии, мы получаем картину распространения Сабейского государства: это в области Ма'риба находилась колыбель сабейской цивилизации. Сабейские тексты позднее были начертаны в долине Джауф (на ее южных склонах их больше, чем на северных), на Джебеле аль-Лауз и на высокогорье около Саны.

Перейти на страницу:

Все книги серии Живая история: Повседневная жизнь человечества

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Отцы-основатели
Отцы-основатели

Третий том приключенческой саги «Прогрессоры». Осень ледникового периода с ее дождями и холодными ветрами предвещает еще более суровую зиму, а племя Огня только-только готовится приступить к строительству основного жилья. Но все с ног на голову переворачивают нежданные гости, объявившиеся прямо на пороге. Сумеют ли вожди племени перевоспитать чужаков, или основанное ими общество падет под натиском мультикультурной какофонии? Но все, что нас не убивает, делает сильнее, вот и племя Огня после каждой стремительной перипетии только увеличивает свои возможности в противостоянии этому жестокому миру…

Александр Борисович Михайловский , Мария Павловна Згурская , Роберт Альберт Блох , Айзек Азимов , Юлия Викторовна Маркова

Биографии и Мемуары / История / Фантастика / Научная Фантастика / Попаданцы / Образование и наука
Алхимия
Алхимия

Основой настоящего издания является переработанное воспроизведение книги Вадима Рабиновича «Алхимия как феномен средневековой культуры», вышедшей в издательстве «Наука» в 1979 году. Ее замысел — реконструировать образ средневековой алхимии в ее еретическом, взрывном противостоянии каноническому средневековью. Разнородный характер этого удивительного явления обязывает исследовать его во всех связях с иными сферами интеллектуальной жизни эпохи. При этом неизбежно проступают черты радикальных исторических преобразований средневековой культуры в ее алхимическом фокусе на пути к культуре Нового времени — науке, искусству, литературе. Книга не устарела и по сей день. В данном издании она существенно обновлена и заново проиллюстрирована. В ней появились новые разделы: «Сыны доктрины» — продолжение алхимических штудий автора и «Под знаком Уробороса» — цензурная история первого издания.Предназначается всем, кого интересует история гуманитарной мысли.

Вадим Львович Рабинович

Культурология / История / Химия / Образование и наука
Потемкин
Потемкин

Его называли гением и узурпатором, блестящим администратором и обманщиком, создателем «потемкинских деревень». Екатерина II писала о нем как о «настоящем дворянине», «великом человеке», не выполнившем и половину задуманного. Первая отечественная научная биография светлейшего князя Потемкина-Таврического, тайного мужа императрицы, создана на основе многолетних архивных разысканий автора. От аналогов ее отличают глубокое раскрытие эпохи, ориентация на документ, а не на исторические анекдоты, яркий стиль. Окунувшись на страницах книги в блестящий мир «золотого века» Екатерины Великой, став свидетелем придворных интриг и тайных дипломатических столкновений, захватывающих любовных историй и кровавых битв Второй русско-турецкой войны, читатель сможет сам сделать вывод о том, кем же был «великолепный князь Тавриды», злым гением, как называли его враги, или великим государственным мужем.    

Ольга Игоревна Елисеева , Наталья Юрьевна Болотина , Саймон Джонатан Себаг Монтефиоре , Саймон Джонатан Себаг-Монтефиоре

Биографии и Мемуары / История / Проза / Историческая проза / Образование и наука