Читаем Повседневная жизнь Аравии Счастливой времен царицы Савской. VIII век до н.э. - I век н.э. полностью

Впрочем, термин «список» в данном случае не совсем точен: речь идет, скорее, о коротких заметках, которые и включают в себя фрагменты списков каких-то персонажей, разделенных по поколениям. Эпиграфисты сходятся на том, что списки сообщают имена тех, кто выполнял жреческие обязанности в храмах бога 'Асара зу-Зибана, причем имена эти фиксировались, вероятнее всего, тогда, когда их носители покидали свою должность. Обычно жрецы принадлежали к роду зу-Халиль, который и послужил корнем для двух из четырех кланов-эпонимов в последовавшие эпохи. Особенно интересны две серии заметок: на скале «А» вырезаны списки лиц, которые жили непосредственно после царя Кариб'иля Ватара, сына Замар'али, то есть в VII веке до Р.Х. При всех трудностях в толковании текста одно предположение звучит наиболее правдоподобно: на скале высечены имена по меньшей мере двенадцати поколений, которые, одно за другим, исполняли одну и ту же должность.

Все эти списки прекрасно вписываются в земледельческий контекст культуры Ма'рибского оазиса: Саба ведь неизменно связана с орошением. Неудивительно, что и в сознании сабейцев устанавливались причинно-следственные связи между двумя рядами фактов: между выполнением такими-то и такими-то своих жреческих функций или, напротив, их прекращением (по случаю болезни, смерти или отрешения от должности), с одной стороны, и между щедрыми или скудными весенними и осенними паводками, которыми бог 'Асар зу-Зибан орошал Сабу, — с другой. Один из текстов гласит, что 'Асар в один и тот же год и весной, и осенью пускал воду в вади Зана по семи дней подряд в каждый из сезонов и что этот поистине исключительный случай имел место тогда, когда царем был Сумху'али, а жрецом — Замархуму. Значит, священнослужители молились божеству усердно, а оно за все старания вознаградило их обильными паводками. Эти списки эпонимов, в коих всякая хронология — как относительная, так и абсолютная — очень далека от определенности, прекрасно выражают собой те трудности, которые встают на пути всякого, кто взял бы на себя смелость очертить историю первых веков Сабы.

Караванные царства

С VIII века до н. э. по I век н. э. в Южной Аравии длится эпоха караванных царств. Обращенные лицом к пустыне, царства эти значительной частью своего благосостояния обязаны караванной торговле благовониями. Это — монархии, организованные вокруг местного религиозного культа, в котором государю отведена видная роль.

В VIII веке до н. э. Южная Аравия являет собой в политическом отношении довольно мозаичную картину. В каждой из главных долин, спускающихся с гор в пустыню, складывается свое государство, чья территория охватывает не только ее, но и долины притоков в главный вади. Вместе с тем имеются и крупные — относительно крупные — государства. Это, если смотреть с востока на запад, Хадрамаут (в вади 'Ирма и Хадрамаут), Авсан (в вади Марха), Катабан (в вади Байхан) и Саба' (в вади Зана). Большая долина Джауф, севернее Заны, разделена между Сабой и множеством мелких царств. С VII по IV век до н. э. Саба простирает свою власть на большую часть Южной Аравии, затем Катабан принимает у нее эстафету и несет ее вплоть до I века до Р.Х.

Источники

Самые древние в Южной Аравии надписи, так называемые «архаичные» или «доклассические», восходят, по всей видимости, по меньшей мере, к VIII веку до н. э., однако обнаруженные в Йале и Райбуне фрагменты глиняной посуды, которые могли бы быть датированы X веком, несут на себе отдельные буквы — вдавленные (врезанные) в глину или нарисованные краской. К слову сказать, в южном Ираке найдены относящиеся к VIII веку до н. э. краткие тексты, написанные на аравийском языке. Общая картина представляется, стало быть, так: не позднее X века возникает аравийская письменность — на основе алфавита, который имеет очевидные черты сходства с финикийским, но коренным образом отличается от последнего своим порядком. Аравийский алфавит относится к южносемитской ветви, которая произросла на сирийско-палестинской почве во второй половине II тысячелетия до н. э. Финикийский же алфавит следует северосемитской традиции.

Итак, аравийский алфавит, состоящий из 29 согласных, окончательно оформляется к VIII веку. В ту эпоху тексты на нем пишутся либо справа налево, либо слева направо. Причем первое направление было преимущественным, и оно окончательно вытесняет второе к VII веку. Хорошо отличимые одна от другой буквы этого алфавита отвечают, как представляется, определенным эстетическим нормам. Нормы эти становятся подлинным каноном в эпоху господства Сабы над Южной Аравией. Состоящие из них надписи, вырезанные в камне или отлитые в бронзе, вещают для вечности. В них говорится о завершении строительства общественных сооружений или частных зданий, о жертвоприношениях, в них излагаются царские указы, храмы посредством их фиксируют размежевание полей и угодий, оповещают о порядке культовых обрядов.

Перейти на страницу:

Все книги серии Живая история: Повседневная жизнь человечества

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Отцы-основатели
Отцы-основатели

Третий том приключенческой саги «Прогрессоры». Осень ледникового периода с ее дождями и холодными ветрами предвещает еще более суровую зиму, а племя Огня только-только готовится приступить к строительству основного жилья. Но все с ног на голову переворачивают нежданные гости, объявившиеся прямо на пороге. Сумеют ли вожди племени перевоспитать чужаков, или основанное ими общество падет под натиском мультикультурной какофонии? Но все, что нас не убивает, делает сильнее, вот и племя Огня после каждой стремительной перипетии только увеличивает свои возможности в противостоянии этому жестокому миру…

Александр Борисович Михайловский , Мария Павловна Згурская , Роберт Альберт Блох , Айзек Азимов , Юлия Викторовна Маркова

Биографии и Мемуары / История / Фантастика / Научная Фантастика / Попаданцы / Образование и наука
Алхимия
Алхимия

Основой настоящего издания является переработанное воспроизведение книги Вадима Рабиновича «Алхимия как феномен средневековой культуры», вышедшей в издательстве «Наука» в 1979 году. Ее замысел — реконструировать образ средневековой алхимии в ее еретическом, взрывном противостоянии каноническому средневековью. Разнородный характер этого удивительного явления обязывает исследовать его во всех связях с иными сферами интеллектуальной жизни эпохи. При этом неизбежно проступают черты радикальных исторических преобразований средневековой культуры в ее алхимическом фокусе на пути к культуре Нового времени — науке, искусству, литературе. Книга не устарела и по сей день. В данном издании она существенно обновлена и заново проиллюстрирована. В ней появились новые разделы: «Сыны доктрины» — продолжение алхимических штудий автора и «Под знаком Уробороса» — цензурная история первого издания.Предназначается всем, кого интересует история гуманитарной мысли.

Вадим Львович Рабинович

Культурология / История / Химия / Образование и наука
Потемкин
Потемкин

Его называли гением и узурпатором, блестящим администратором и обманщиком, создателем «потемкинских деревень». Екатерина II писала о нем как о «настоящем дворянине», «великом человеке», не выполнившем и половину задуманного. Первая отечественная научная биография светлейшего князя Потемкина-Таврического, тайного мужа императрицы, создана на основе многолетних архивных разысканий автора. От аналогов ее отличают глубокое раскрытие эпохи, ориентация на документ, а не на исторические анекдоты, яркий стиль. Окунувшись на страницах книги в блестящий мир «золотого века» Екатерины Великой, став свидетелем придворных интриг и тайных дипломатических столкновений, захватывающих любовных историй и кровавых битв Второй русско-турецкой войны, читатель сможет сам сделать вывод о том, кем же был «великолепный князь Тавриды», злым гением, как называли его враги, или великим государственным мужем.    

Ольга Игоревна Елисеева , Наталья Юрьевна Болотина , Саймон Джонатан Себаг Монтефиоре , Саймон Джонатан Себаг-Монтефиоре

Биографии и Мемуары / История / Проза / Историческая проза / Образование и наука