Повседневная жизнь Аравии Счастливой времен царицы Савской. VIII век до н.э. - I век н.э.

На востоке в основном живут Хатрамотиты (обитатели Хадрамаута), имеющие столицей Шаботу (Шабву). Все эти города (аравийские) подчинены властителю, процветают, богаты многочисленными храмами и царскими дворцами. Их дома походят на египетские своим способом строить деревянные комнаты^{12}.

Самый замечательный из этих домов поставлен боком к северным воротам и возвышается над главной улицей более чем на 5 метров. Это монументальное здание, раскопанное французскими археологами в период 1975–1985 годов, состоит из центрального строения (А), включающего в себя великолепный каменный цоколь, на котором зиждятся несколько деревянных этажей, а также — из одноэтажного здания (Б), обрамляющего покрытый керамической плиткой двор. Восточное и западное крылья здания Б частично охватывают и здание А, оставляя тем самым лишь очень узкий вход во двор. Последний разделен оградой на две части: первая включает в себя монументальную каменную лестницу, ведущую на первый этаж здания А, который выше двора примерно на 4 метра.

Этот монументальный ансамбль, сооруженный около I века до н. э., был идентифицирован как дворец Шакир, резиденция царей Хадрамаута^{13}. Он будет сожжен сабейцами в начале III века н. э., потом восстановлен и украшен несколькими десятилетиями позднее и окончательно разгромлен в V веке. До наших дней дошел только его каменный цоколь да некоторые остатки кирпичных стен первого этажа.

«Главная улица», поднимаясь к югу, приводит к монументальному храму Сийаха^{14}. Ныне лишь с трудом можно представить себе его великолепие: он был уставлен статуями и другими произведениями искусства, но все это исчезло. На его монументальной лестнице и над ней высились четыре статуи и четыре покрытых бронзой пилона. С восточной стороны на мощном цоколе-монолите была установлена колоссальная статуя из бронзы. Смежные террасы были украшены статуями животных (возможно, лошадей в натуральную величину) и другими бронзовыми статуями. Все это в совокупности составляло всего лишь парадный вход в храм. От входа кое-что сохранилось, от самого храма — ничего. Сказанное относится к конечному состоянию сооружения, датированному первыми веками нашей эры; что же касается предыдущих состояний, то единственный их остаток — подиум с ведущими на него ступеньками.

Можно и дальше продолжить прогулку в глубь древнего города, погребенного под заносами. В древности дома располагались здесь в непосредственной близости друг от друга, иногда даже соприкасаясь, но все же не имели общих стен. Они выстраивались в довольно правильную прямую линию, оставляя, однако, между собой лишь тесные проходы. «Улицы» в ту эпоху были всего лишь незастроенными пространствами, оставленными между высокими строениями, — нынешний Шибам в Хадрамауте^{15} довольно точно воспроизводит панораму древнего города. Проблемы соседства, проветривания помещений и другие бытовые вопросы должны были быть довольно-таки острыми, однако тексты не содержат никаких указаний на них. Вряд ли когда-либо существовали коллективные системы вывоза нечистот и мусора, канализации, снабжения водой — лишь индивидуальные цистерны у подножия каждого дома или внутри него. Нет и следа центрального рынка, построенного по модели греко-римской агоры с портиками, укрывающими под своей сенью лавочки торговцев.

Остается неизвестным, как земли в Шабве распределялись между собственниками, перераспределялись, продавались и покупались, сдавались в аренду, передавались по наследству и пр. Владело ли такое-то или такое-то племя отдельной территорией, на которой и селило своих членов, сохраняя тем самым свою этническую однородность в данном квартале? Сопоставления с нынешними моделями побуждают рассмотреть такого рода гипотезу. Но можно выдвинуть и противоположную ей: наличие свободного рынка предполагает межплеменную пестроту. Как бы то ни было, уже дороговизна строительства жилья сама по себе предопределяла социальный облик горожан: лишь весьма состоятельные семьи могли позволить себе удовольствие жить внутри городских стен.

Дома из дерева

Все, без исключения, строения имеют массивный каменный цоколь высотой от двух до четырех метров. Этот приподнятый цоколь, опирающийся на не менее мощный фундамент, призван нести на себе огромную нагрузку — тяжесть всех этажей. Этажи на протяжении веков не раз подвергались обновлению, даже их число, вероятно, менялось, то увеличиваясь, то уменьшаясь, но раз и навсегда установленный под ними цоколь стоял незыблемо, как скала. Они, цоколи, не поддаются эрозии и составляют самую сущность пейзажа древнего города.