Повседневная жизнь Аравии Счастливой времен царицы Савской. VIII век до н.э. - I век н.э.

Римская армия никогда, конечно, не доходила до южной оконечности страны. Император Август отметил ее подвиг весьма лаконично: «В стране сабейцев армия продвинулась до крепости Мариба»^{19}

.

Вряд ли стоит вдаваться в подробности этой кампании, но некоторые факты заслуживают объяснения. Безусловно, римляне обладали неоспоримым военным превосходством: искусные тактики, превосходные бойцы на открытой местности, накопившие к тому же огромный опыт в осаде городов, — они не находили равных себе по этим показателям противников. Наджран защищали кочевники, не искушенные в военном деле, а Баракиш был частично покинут своими жителями. Ма'риб, окруженный мощной крепостной стеной периметром в 4,5 километра, был более крепким «орешком», но римская армия, ослабленная долгим походом и болезнями, даже не попыталась взять его приступом и сняла осаду» длившуюся всего шесть дней. Присутствие в городе Рхамманитов, которые идентифицируются с племенем Арйуман, остается загадочным — точно так же, как и отсутствие царя Сабы в нем. Господствовали ли в Ма'рибе уже химьяриты, не перенесена ли была царская резиденция в Зафар? Это возможно. Но вот что совершенно очевидно: сабейское царство к этому времени оказалось очень ослабевшим.

В южноаравийских текстах римская экспедиция никак не отразилась. Однако в некоторых городах Аравии в течение нескольких месяцев оставались римские гарнизоны, а в иных из них некоторые легионеры и за этот краткий срок успели расстаться с жизнью. Так, к примеру, Публий Экв похоронен на кладбище Баракиша, расположенном за чертой города, к юго-западу от него^{20}

. Римские солдаты так или иначе завязывали какие-то связи с местным населением: одни из них — хотя бы для того, чтобы раздобыть продукты питания; другие оставляли после себя инструменты и предметы каждодневного обихода, которые потом послужили моделями для местных ремесленников; третьи, наконец, настолько сдружились кое с кем из горожан, что проникли в некоторые тайны караванной торговли. Экспедиция в конечном счете все же привела к накоплению информации о регионе. Сведения эти так или иначе оказались включенными в тот «инвентарий обитаемого мира», который использовался властителями Римской империи в делах их правления^{21}

. Страбон, первый из географов, отвечавших на запросы такого рода, с предумышленной точностью приводит названия городов, перечисляет естественные ресурсы такой-то и такой-то области, оценивает оружие одних из обитателей Аравии и подсчитывает прибыли других, извлекаемые из торговли по Красному морю.

Новые морские горизонты

Страбон рассказывает, что истинной целью экспедиции, поставленной Августом, было обеспечение контроля над проливом Баб аль-Мандаб — «там, где Арабский залив, разделяющий арабов и троглодитов, очень узок; он (Август) задумал либо мирно договориться с арабами, либо подчинить их». Элий Галлу потерял много времени на строительство военного флота… который был использован прежде всего для перевозки его войск в Леуке Коме. Тот ли самый это флот, что попытался затем неожиданным нападением овладеть Аденом? Действия Августа, их подробности остаются еще малоизученными.