Повседневная жизнь Арзамаса-16

Но вот в гораздо более благополучные, с материальной точки зрения, времена, к началу семидесятых годов, музыкально-драматический театр расформировали и создали Новый театр драмы. В его составе уже не было хора, балета, солистов-вокалистов. Сегодня многие деятели художественного творчества почему-то любят подчеркивать, что, мол, и в былые времена в своем творчестве они не выполняли идеологический (то есть советский) заказ, а творили для человека. В том числе подобные высказывания звучали и в новом Сарове. Это просто наивно и путано. Сама культура развивалась в той среде, где существовал четкий социальный государственный заказ. Заказ на определенную мораль, патриотизм и другие высокие материи. Разве можно это отрицать, сжимая всю сферу культуры до некоторых противоречивых и порой ошибочных пропагандистских установок.

Разве это не социальный, идеологический заказ, когда одним из первых постановлений Совета министров СССР после решения о создании первого в стране научно-исследовательского центра по разработке отечественного атомного оружия было постановление от 21 июня 1946 года об открытии на объекте массовой библиотеки. Первоначальный фонд по разделам «Физика», «Химия», «Техника», «Математика» составлял пять тысяч экземпляров. Для библиотеки в целевом порядке было выделено 5 тысяч долларов на приобретение иностранной литературы.

Детское отделение библиотеки выделяется в самостоятельное учреждение культуры и при всей нехватке помещений размещается в памятнике архитектуры и истории — дворце их императорских величеств.

Сегодня, сохраняя традиции первых лет, библиотечная сеть представляет собой современную систему информации и воспитания. Здесь работают преданные делу энтузиасты, многие из которых прошли школу, будучи первопроходцами культурного пути атомного центра.

С первых лет существования объекта был взят курс на создание сбалансированной культурной инфраструктуры, которая, постепенно формируясь, в свою очередь обогащалась интеллектом многих выдающихся горожан. Складывался особый микромир, в силу объективных обстоятельств довольно замкнутый, но, несомненно, стремившийся к творческой, интеллектуальной и эстетической активности. Особенность строительства этого микромира была обусловлена массовой включенностью многих горожан в сам процесс его создания.

Сегодня многое из наследства того времени для зрителя со стороны кажется обычным, порой наивным, старомодным. Но разве можно забыть гордость первых энтузиастов создания городского музея? Первоначально для хранения экспонатов использовался эллинг для лодок на городском пляже.

Основатель музея Виолетта Михайловна Лукьянова разве раздумывала, какой заказ, идеологический или культурный, она выполняла, когда объезжала руководителей московских музеев, отыскивая, говоря сегодняшним языком, спонсоров. Не одно поколение горожан помнит удивительную экспозицию «История развития жизни на Земле» — эти крошечные фигурки первобытных людей и реликтовых животных, — которая сегодня бы выглядела незрелищной.

А как гордились работники музея уникальными экспонатами подлинных реконструкций по черепу ископаемых людей, приобретенными благодаря личному знакомству со знаменитым скульптором-антропологом М. М. Герасимовым.

Годы мужания города совпали с периодом спора физиков и лириков, поэтому, в общем-то, не было ничего удивительного в развитии поэтической традиции среди научно-технической интеллигенции. Создавались как бы две поэтические площадки. Одна из них была густо населена теми, кто никогда не причислял себя к профессиональным стихотворцам. Сегодня издан ряд интересных книг, например, А. И. Веретенниковым, «Фольклор на службе атома», в которые включены стихи многих авторов о работе испытателей, о полигонах, словом, о том, что сопровождало повседневную жизнь и работу. Представлены тексты капустников и юбилейных поздравлений. Это очень интересно читать. Есть даже поэма «Василий Теркин на полигоне». Но постепенно «капустное» творчество переросло в нечто более глубокое, родившее такое явление, как объединение поэтов «Радуга». Образовавшись, это объединение стало частью культурного фона города, впитавшего в себя самые разные национальные и культурные слои. Отличительной чертой его с самого начала было поразительно профессиональное отношение к поэтическому творчеству. Пошло ли это от таких его членов, как физик Гелий Александрович, продолживший дело своего знаменитого отца, имя которого носит одна из улиц Сарова? Александр Ломтев в юбилейный год объединения вспоминал: «До того как попасть в „Радугу“, я писал „замечательные“ стихи о том, что золотой осенью грустно, что весной прилетают птички, а любовь — это хорошо, но не всегда весело. Когда я пообщался с „Радугой“ с полгода, мне за свое „творчество“ стало стыдно. Потому что за меня с наслаждением изголодавшихся по бестолковому ученику учителей взялись мэтры Ковшова и Александрович…