Повседневная жизнь Берлина при Гитлере

Геббельс появляется внезапно, хватает своего шефа за плечо (впрочем, он всегда не в меру возбужден, даже ест так поспешно, что становится похожим на воробья, торопящегося склевать корм с тарелки): «Некий подполковник Вернер фон Альвенслебен внизу, в регистратуре, требует, чтобы его пустили поговорить с вами». Этот Альвенслебен, поднявшись наверх, заявляет, что генерал фон Шлейхер готовится выступить маршем на Берлин во главе потсдамских полков. Гитлер, человек с романтической прядью волос на лбу (которую его «импресарио» Гофман[19] скопировал с прически Никисле, дирижера популярного оркестра), явно растерян. Онемев в первое мгновение от ужаса — или просто притворившись смертельно испуганным, — он затем поручает Альвенслебену прозондировать противника, но больше никого не посылает в Потсдам и даже пока не извещает Рема о предполагаемых (наверняка мнимых) планах Курта фон Шлейхера. Необходимо извлечь всю возможную выгоду из новой ситуации. Геринг как председатель рейхстага спешит в особняк Шнденбурга-младшего, чтобы сообщить ему, что против его отца готовится государственный переворот. Можно ли считать этот эпизод комедией, провокацией, устроенной Герингом, Геббельсом или — что не исключено — самим Гитлером? Или же инициатива исходила от Рема? Как бы то ни было, до рассвета не прозвучало ни единого выстрела, а на улицах так и не материализовались призрачные полки! Только снежные тучи нависают над Берлином, окоченевшим от холода в это бледное утро 30 января. Маленький хромой Геббельс (у него искривленная ступня — напоминание о перенесенном в четырехлетнем возрасте полиомиелите) то появляется, то опять куда-то исчезает. Геринг наносит визиты разным высоким лицам, пользуясь своим положением председателя нижней палаты. За всю ночь эти двое не обменялись ни словом, хотя их пути неоднократно пересекались.

Телефонистки устали