Повседневная жизнь Букингемского дворца при Елизавете II

Наконец, в глазах общественного мнения Чарльз стал любящим, ласковым отцом Уильяма и Гарри, отцом-покровителем, отцом-защитником. При жизни Дианы принца Уэльского считали отцом довольно холодным, аристократически отстраненным от своих детей и совсем не ласковым (надо признать, принцесса хорошо умела манипулировать средствами массовой информации, чтобы создать такое впечатление). После ее смерти Чарльза стали воспринимать как человека, очень серьезно отнесшегося к своим обязанностям по отношению к двум «сиротам», как называют Уильяма и Гарри. Что с ним стало? «Он превратился в очень любящего, очень ласкового, очень заботливого отца». Он повез своих сыновей на футбольный матч на Кубок мира, затем отправился вместе с ними на каникулы. Он пристально следил за тем, как Уильям готовился к сдаче экзамена на получение водительских прав. В прессе появились бесчисленные фотографии Чарльза и двух его сыновей, занятых игрой в поло. Оказывается, принц Чарльз их дразнит, он с ними играет! Короче говоря, Чарльз превратился почти что в «папу-наседку». Больше всего он хотел защитить своих детей, для него не могло быть и речи о том, чтобы пресса превратила их жизнь в кошмар, как это произошло с ним, когда он был в том же возрасте, что и его сыновья. И в этом случае общественное мнение могло только его поддержать и одобрить.

Вопреки английским обычаям Чарльз не стеснялся показывать свои чувства: видно, что он не просто любит Уильяма и Гарри, но испытывает к ним нежность.

Когда в ноябре 1997 года он взял с собой Гарри в Южную Африку, было заметно, что между отцом и сыном существует некая связь, некое согласие, которое обычно существует между единомышленниками, если не сказать сообщниками.

Чарльз часто берет одного из сыновей на премьеры фильмов, фотографируется с девчонками из «Спайс герлз», чтобы сделать сыновьям приятное. И можно сказать, что он действует в этом духе столь же успешно, как Диана.

Для Уильяма и Гарри их отец не является ни принцем, ни наследником престола. Для них он такой же человек, такой же мужчина, какими являются другие отцы для своих детей. Они разделяют его вкусы и его пристрастия, хотя иногда и посмеиваются над ним, над его слишком строгим стилем одежды, над его излишней чопорностью и прямолинейностью. Люди, сталкивающиеся с ними, восхищаются, что они столь уравновешенны после всего, что с ними случилось. И частенько это чудо приписывают Чарльзу.

Что могло бы в конце концов разъединить Чарльза и его сыновей, так это упорное желание прессы противопоставить принцу Уэльскому его сына Уильяма. Старому Чарльзу молодого Уильяма! Итак, кто же будет на престоле: Карл III или Вильгельм V? (По русской исторической традиции все европейские царствующие монархи именуются на немецкий лад, вот почему Чарльз должен превратиться в Карла, а Уильям — в Вильгельма. — Ю. Р.) Отец против сына в очередном ремейке под названием «Царь Эдип»… Уильям, как достойный наследник Дианы, стал любимчиком среди британцев, словно он для них является единственным, кто способен модернизировать монархию и поддерживать королевскую власть на должном уровне после Елизаветы II. Разумеется, Уильям — наследник во всех смыслах этого слова. Он наследник состояния Дианы, оцениваемого в 60 миллионов евро (он разделит его со своим братом Гарри по достижении 25-летнего возраста, а пока оно находится под опекой Энтони Джулиуса, советника принцессы). Он — наследник престола, а вместе с престолом и тяжкого бремени власти, то есть он — своеобразное «возможное средство» увековечения монархии. Но сегодня отречение Чарльза от престола вовсе не стоит на повестке дня. Если вспомнить о продолжительности жизни королевы-матери, то есть о ее долгожительстве, то можно полагать, что у Елизаветы есть основания надеяться еще на два десятилетия царствования. Только тогда вопрос о выборе между Карлом III и Вильгельмом V станет актуальным.

Глава XVIДиана

31 августа 1997 года принцесса Диана трагически погибла в автокатастрофе, и весь мир содрогнулся, ибо он, казалось, потерял в ее лице королеву сердец. Соединенное Королевство рыдало, но Букингемский дворец не реагировал на эти слезы.

Только пять дней спустя королева наконец поняла, что между ней и всей нацией произошел полный разрыв, что надо как-то действовать и оставить королевскую сдержанность, забыть о ней. И началось запоздалое шоу королевы: общение с толпой, собравшейся перед Букингемским дворцом, выступления по телевидению, в ходе коих покойнице воздавались невиданные почести и возносились неслыханные хвалы ее подвигам, — все это успокоило глухой гнев народа. Елизавета II теперь не щадила трудов и сил, но сколько же понадобилось статей в газетах, сколько сотен тысяч писем и сотен тысяч букетов цветов, чтобы Ее Величество соизволила покинуть Шотландию, где она пребывала на отдыхе?