Повседневная жизнь Букингемского дворца при Елизавете II

Чарльз, обвиненный в том, что использовал деньги налогоплательщиков на то, чтобы удовлетворить свои любовные капризы, надолго отбыл с визитом в Индию. А разве придворный обычай не требовал, чтобы принц и принцесса, пожелавшие сочетаться браком, прошли испытание разлукой? Ну конечно! Как и во всякой мелодраме, разлука поможет принцу понять, что у него на сердце. По возвращении в Англию Чарльз на Рождество отправился в Виндзорский замок, а 2 января провел целый день в Сандрингеме. И ничего! День «Д» настал только 3 февраля. В тот вечер принц ужинал с Дианой наедине в своих покоях в Букингемском дворце. Он предупредил родителей о том, что намерен просить ее руки, но должен проверить свои чувства к ней. Только три недели спустя новость стала, так сказать, официальной. 21 февраля «Таймс» загадочно намекнула: «Сегодня будет сообщено о помолвке принца». В 11 часов мировая пресса получила соответствующую информацию, и английский народ, счастливый от того, что на краткий миг вырвется из серых сумерек экономического кризиса, поддался обаянию леди Ди. Вдруг появилось новое лицо, современное и очаровательное, чтобы обновить образ британской аристократии. Как утверждал один из журналистов: «Если монархия хочет выжить и укрепиться, ей необходимы свежесть и новизна принцессы Дианы. Чарльз должен воплощать традиционные ценности страны, но королевская власть нуждается в такой личности, как Диана, чтобы установилось долгожданное равновесие».

В этот период Камилла была главной фигурой на шахматной доске любовных увлечений принца. Но Диана этого не понимала. Она была наивна и воображала, что Чарльз действительно женится на ней по любви. Помолвка была отпразднована на танцевальной вечеринке. Появившись на празднестве, принц Уэльский подал руку своей бабушке, королеве-матери, а Диана поспешила присоединиться к леди Фермой — своей бабушке. Две почтенные старые дамы без устали похвалялись тем, что именно они являются «вдохновителями» этого брачного союза. Тайно, но с тем большим успехом, что делалось это тайно, они трудились в тени и безвестности, но сумели устроить все таким образом, чтобы их внук и внучка могли проводить по нескольку спокойных часов, не опасаясь любопытных взоров общественности. Королева-мать предложила Диане провести у нее в Кларенс-Хаусе пять месяцев, отделяющих помолвку от свадьбы. Через два дня Диана приняла приглашение, но затем объявила, что все же будет чувствовать себя гораздо свободнее, если поживет у сестры.

Тогда кое-кто не без оснований заметил: «Не стоит опасаться того, что королевское семейство будет подавлять принцессу. Напротив, представляется гораздо более вероятным предположение, что Диана незаметно окажет благотворное влияние на устаревшие манеры и весь образ жизни дворца, отличающийся холодностью, чопорностью и жесткостью». Диана, обладавшая сильной волей, решительная и уверенная в себе, уже сделала первые шаги в этом направлении. Для начала она отказалась подчиниться требованиям обычая, в соответствии с коим платье новобрачной должно быть сшито кем-то из очень известных кутюрье. Застав всех врасплох таким проявлением независимости, Диана заказала свадебное платье едва обретшим известность кутюрье — Дэвиду и Элизабет Эманьюэл. Вопреки правилам дворцового этикета Диана приняла решение открыто показать свою любовь. На всех официальных фотографиях были запечатлены мгновения нежности и любви, невообразимые в эпоху королевы Виктории. Когда в конце марта Чарльз должен был отбыть на пять недель с визитом в Австралию и Новую Зеландию, Диана провожала его в аэропорту и поцеловала на прощание без робости и ложной скромности. Из протокольного отдела дворца ей все же был передан список, в котором перечислялось, чего она отныне не может делать: водить машину, вскрывать посылки, носить сумки с продуктами, ходить одна в ресторан, выходить на улицу без телохранителя, курить в общественных местах и т. д. Но Диане до этого списка и дела не было.

Начались небольшие, вроде бы несерьезные инциденты, вроде угроз одного психа, на протяжении трех недель ежедневно посылавшего письма, в которых он угрожал убить леди Диану до 29 июля. Последовали и громкие протесты при известии о том, что множество медведей гризли будут убиты, дабы к свадьбе из содранных с них шкур были сшиты новые шапки для королевской стражи. Были также обнародованы записи телефонных переговоров между Чарльзом и его невестой, сделанные в Австралии. Но популярность Дианы по-прежнему оставалась в зените. По мнению Пенни Джунор, она оказывала на прессу и на английский народ такое влияние, которого никто не мог предвидеть. «Диана сделала для гордости нашей нации столько же, сколько война за Мальвинские острова!»