Повседневная жизнь европейских студентов от Средневековья до эпохи Просвещения

В 1678 году венецианка Елена Лукреция Корнаро Пископия (1646–1684) стала первой женщиной с университетским дипломом, получив докторскую степень на философском факультете в Падуе. Надо сказать, что в этом достижении большая заслуга ее тщеславного отца, демонстрировавшего способную дочь знакомым, точно какую-нибудь диковинку на ярмарке, и нанимавшего для нее самых лучших учителей. Сама же Елена в 1665 году, в 19 лет, поселилась в бенедиктинском монастыре, впрочем, не принимая пострига; это обеспечивало ей спокойную уединенную жизнь, но не налагало ограничений, связанных с монастырскими обетами. К двадцати трем годам девушка знала латынь, греческий, древнееврейский и испанский языки, основы естественных наук и философии. Прославившись в Италии, она была принята в академии Падуи, Рима, Сиены, Брешии и Венеции. Слава о ней перешагнула Апеннины: в 1670 году кардинал Фридрих из Гессен-Дармштадта советовался с ней по вопросам стереометрии, а в 1677-м французский кардинал Эмманюэль де Бульон устроил диспут с участием Елены и двух маститых ученых, которых она привела в восхищение.

Семья Корнаро была древней и знатной, она дала Венеции четырех дожей, поэтому с отцом Елены в обществе считались. После того как ученая девица с честью выступила на публичном диспуте по философии в Венеции на латинском и греческом языках, ее отец пожелал, чтобы Падуанский университет присвоил ей степень доктора богословия, но столкнулся с противодействием местного епископа, бывшего канцлером университета, а потому обладавшего правом решать такие вопросы. Кардинал Григорий Барбариго считал, что предоставить женщине степень доктора значит выставить себя на посмешище. После долгих споров пришли к компромиссу: 25 июня 1678 года Елена Корнаро защитила диссертацию по философии и была принята в Коллегию врачей и философов падуанских ученых, но без права преподавать. Она умерла в 38 лет, завещав сжечь все свои рукописи.

Надо отметить, что Луиза Лабе получила диплом, не обучаясь в университете. Дамы не могли стать студентками, однако никто не препятствовал им получать знания, например, присутствуя на сеансах в анатомическом театре (вскрытие трупа предварялось небольшой лекцией профессора) или на публичных лекциях и диспутах. Но только со второй половины XIX века среднее образование стало обязательным для девочек во Франции, Испании, Финляндии, однако они обучались по иной, чем мальчики, программе. Ближе к концу столетия женщины получили возможность поступать в университеты; правда, поначалу им были доступны лишь профессии школьных учительниц и акушерок.

Происхождение

Изначально общее образование было всесословным. Кем бы ни были родители смышленого мальчика, желавшие отдать его в учение, он мог выбрить себе тонзуру на макушке и обрядиться в черную сутану, ведь в Средние века все студенты были клириками. В дальнейшем это условие было снято, и единственным ограничителем оставались финансы: за учебу и проживание надо платить.

Университетское образование долгое время служило «социальным лифтом», и многие дети разночинцев стиснув зубы упорно штурмовали университетскую крепость, ожидая получить в награду вожделенный диплом врача или юриста.

Университеты создавались по типу средневековых цехов, поэтому в них существовали привилегии, передаваемые по наследству. Так, сыновья докторов пользовались преимуществом при сдаче экзаменов. Оба деда Парацельса — по отцу и по матери — были врачами. Некоторые известные в XIV–XVIII веках медики были врачами в седьмом поколении. К потомственным врачам присоединялись выходцы из скромных семейств цирюльников, аптекарей и городских или полковых хирургов: нежданно свалившееся наследство, щедро предоставленная кем-то стипендия или упорный труд позволяли им вырваться из отцовской лавки и занять место среди привилегированного докторского сословия.

Бывало, что в медицину приходили и люди, поначалу далекие от этой области: сыновья королевских чиновников, юристов или честных буржуа. Франсуа Рабле (1494–1553) был сыном королевского адвоката из Шинона, Мишель Нострадамус — сыном нотариуса из Сен-Реми-ан-Прованс. Родителями будущих эскулапов могли быть и ремесленники, трактирщики, мелкие торговцы, купцы. Выходцы из небогатых, хотя порой и древних дворянских родов тоже не чурались занятий медициной.

Короче говоря, происхождение не являлось помехой для постижения наук. Зато двери французских университетов были закрыты перед необращенными евреями (впрочем, этот запрет можно было преодолеть, приняв крещение), сыновьями палачей и незаконнорожденными.

В Оксфорде с 1380 по 1500 год соотношение между представителями разных социальных групп было следующим: 61 процент студентов из крестьян, около 18 процентов — сыновья мещан и ремесленников, 8,4 процента из мелкопоместных дворян, два процента из духовенства и всего 0,6 процента из аристократов.