Повседневная жизнь европейских студентов от Средневековья до эпохи Просвещения

Конечно, если позволяют средства, лучше быть самому себе хозяином. Но это вариант лишь для немногих избранных. Например, побочный сын герцога Мантуанского, Саграмозо, отправился в 1384 году в Болонский университет изучать каноническое право. Родственники снабдили его целой свитой. К нему был приставлен каноник, чтобы следить за его учением и поведением, а также вести хозяйство. Он водил Саграмозо к прославленному профессору, чтобы тот руководил его занятиями и оценивал его успехи; заставлял делать уроки, обихаживал, нанимал слуг (четырех, в том числе повара) и арендовал жилье. Высокородный дядя Саграмозо, Лодовико Гонзага, снял для племянника отдельный дом, в котором новоиспеченный студент и его окружение провели целый год. Однако дом находился далеко от здания факультета, и нужно было подыскать что-нибудь поближе. Озаботиться этим следовало заранее: в июле все подходящие квартиры расхватывали, и тогда пришлось бы либо опять жить на задворках, либо выкладывать за жилье безумные деньги. По окончании учебного года студент собирался вернуться на каникулы в Мантую, но как бросить дом? Книги и другие ценные вещи можно было отдать на хранение друзьям, а охранять сам дом решили оставить повара. Но у того были другие планы: он собирался в паломничество по святым местам. С большим трудом его отговорили от этой богоугодной затеи.

В университетских городах в связи с наплывом студентов очень быстро наступил жилищный кризис. Если в 1155 году в Болонье еще можно было найти себе жилье в центре города, то в 1189-м простым смертным это было не по средствам. Папа Климент III попросил местного епископа вмешаться и остановить сумасшедший рост цен, положив за правило: если комнату хоть раз сдали студенту, впоследствии она должна постоянно использоваться по тому же назначению.

Аналогичные проблемы примерно в то же время возникли в Париже. Тамошним студентам не приходилось мечтать не то что об отдельной комнате, но даже об отдельной кровати: зачастую ее приходилось делить с товарищем.

В Кане (Нормандия) в XVI веке студенты сосредоточивались в университетских кварталах Сен-Совер (Спасителя) и Фруад-рю. За надлежащим использованием жилплощади, сдаваемой внаем студентам, следила особая комиссия, состоявшая из представителей университета и городской администрации.

Жить на съемной квартире не всегда было безопасно. Известный французский поэт XVII века Тристан Лермит учился в Амстердаме. Однажды, напившись пьян, он был ограблен собственной квартирной хозяйкой, сдававшей ему чердак.

В начале XV столетия своекоштный студент тратил в среднем 20–27 флоринов в год, причем половина этой суммы уходила на стол и квартиру. В это же время годовой заработок немецкого горнорабочего составлял 24 флорина.

Петр I, отправляя дворянских недорослей учиться за границу, с 1 января 1717 года определил, по свидетельству встретившегося с царем в Амстердаме Ивана Неплюева, «на каждого человека кормовых денег по червонному на неделю, которых денег нам на пищу и довольно было, а за квартиру платили мы каждый на неделю по 20 алтын».

Сократить расходы на проживание и на хозяйство можно было, подыскав себе компаньона для съема квартиры. Зачастую этим занимались родители студента, который был еще слишком юн и не знал жизни. Они проявляли бдительность, отдавая предпочтение человеку, уже отучившемуся несколько лет в университете и имевшему незапятнанную репутацию. Иногда «сожители» капризничали, если им называли слишком большую, на их взгляд, сумму. Один венецианский студент, согласившийся было жить вместе с товарищем, вдруг передумал, хотя за него уже внесли его долю в 18 дукатов, и поселился у одного доктора университета за 12 дукатов. Другие заявляли, что смогут за меньшие деньги объединиться с большим количеством однокашников и жить, не стесняя себя связью с конкретным человеком. Совместное проживание имело и другие плюсы: складывалось сообщество людей со схожими интересами, которые к тому же могли помочь в занятиях, если один из студентов пропускал лекции. Как правило, школяры, проживающие вместе, принадлежали к одному землячеству, а значит, говорили на одном языке и разделяли «общие ценности».

У студента мог быть слуга, который проживал в одном доме с хозяином. Если квартиру делили несколько студентов, там было несколько слуг. Женская прислуга не всегда соглашалась связываться с мужской «коммуной».