Повседневная жизнь европейских студентов от Средневековья до эпохи Просвещения

Студенческие миграции, весьма оживленные в XVI веке, сделали возможной сложную систему обменов, благодаря которой юные студенты, имевшие родителей-домовладельцев, могли вообще не платить за жилье. Например, пятнадцатилетний Феликс Платтер, направляясь в Монпелье, точно знал, где он будет жить: он собирался заменить собой Рихнера, учившегося в этом городе уже три года. Рихнер же квартировал у аптекаря Лорана Каталана, чей сын Жан Каталан проживал в Базеле у отца Рихнера, городского пристава. Теперь Рихнер уезжал в Париж, его место занял Яков Мейер из Страсбурга, и Жан Каталан уехал из Базеля в Страсбург к отцу Мейера. Там уже находился его брат Жильбер, живший в доме отца Иоганна Одрацгейма, который в это время был на постое у Лорана Каталана в Монпелье. Но Одрацгейм уже заканчивал учение, и его место у аптекаря должен был занять Платтер. Эти планы чуть было не нарушила смерть Якова Мейера от лихорадки. Каталан-отец переживал, что теперь к его сыну Жану, обретавшемуся в Страсбурге у Мейера-отца, будут хуже относиться и заставят платить за проживание. Тогда Феликс Платтер предложил отправить Жана Каталана в Базель, к его отцу; таким образом удастся пристроить обоих сыновей Каталана, а Феликс останется в Монпелье, тем более что Одрацгейм скоро вернется в Страсбург. Потом Каталан узнал, что в Базеле чума, и передумал посылать туда сына. Феликс расстроился: где взять деньги? Но Каталан успел полюбить его и пообещал, что если один из его сыновей вернется домой, Феликс будет при нем наставником, отрабатывая тем самым проживание. Впрочем, всё обошлось.

Через пару лет Феликс зажил настоящим барином:

«Хозяин перенес свою аптеку с угла площади, где она находилась, на противоположный угол, в узкий домик, и поселился там сам. Мне же пришлось проживать в другом его доме, настоящем дворце, который он получил в наследство от врача Фалькона, испанца и тоже марана[20]. Сначала я занимал там просторную комнату, а потом устроил себе рабочий кабинет из досок, в апартаментах верхнего этажа. Я украсил его картинами, а хозяин поставил там позолоченное кресло… Наверху дома находилась красивая терраса, куда поднимались по винтовой лестнице. Оттуда открывался вид на весь город до самого моря, шум которого долетал до меня, если ветер дул с той стороны. Я любил там заниматься. Я выращивал там в горшке индийское фиговое дерево (хозяин получил саженец из Испании). В доме я жил один, и обедать ходил в аптеку, которая была совсем рядом. По вечерам Гуммель (земляк Феликса, студент, подрабатывавший в аптеке у Каталана. — Е. Г.) возвращался со мной, потому что спал со мной в одной кровати, чтобы не оставлять меня ночью одного. Ему нравились звуки лютни, и я садился на окно и играл; люди из дома напротив выходили меня послушать, особенно сестра хозяина… Рядом с моим домом жил доктор права; его жена и кузина часто садились на крыше с шитьем, чтобы послушать, как я играю».

Бедный студент, воспользовавшийся гостеприимством знакомого, должен был подчиняться правилам, установленным в его доме, в частности, обедать и ужинать в определенное время, за общим столом. На ночь ворота запирали, и если постоялец не возвращался вовремя домой, ему приходилось бродить по улицам до самого утра, а это было опасно.

Совсем уж безденежные селились в коллегиях, которые предоставляли им стол и кров. Согласно уставу Парижского университета 1215 и 1231 годов, плата за проживание в коллегиях устанавливалась университетом с согласия городских властей. Студенты избирали главу коллегии из своей среды или из числа учителей.