Повседневная жизнь европейских студентов от Средневековья до эпохи Просвещения

У каждого университета имелась своя печать. В Париже ее хранили в особом ларчике, запиравшемся на четыре замка, и у декана каждого из четырех факультетов был ключ от одного замка, так что открыть ларчик можно было, лишь собрав их вместе. Университет получил собственную печать в начале 1221 года, но уже в апреле того же года папа Гонорий III приказал своему легату уничтожить ее. Этот акт вызвал студенческие беспорядки, два человека из свиты легата были убиты. В 1246 году папа Иннокентий IV вернул университету право пользоваться печатью, но лишь на семь лет; правда, по истечении этого срока оно было продлено еще на десять лет. Устав 1253 года с оттиском этой печати ныне является самым древним документом такого рода, дошедшим до наших дней. У некоторых факультетов (например, богословского в Париже и медицинского в Монпелье), «наций», студенческих обществ и ректората были собственные печати.

Привилегии

Привилегии для духовенства. — Подсудность членов университета. — Освобождение от повинностей и налогов. — Хранители привилегий. — Соблюдение привилегий. — «Члены и подданные университета». — Найти управу на начальство

В Средние века слово «клирик» означало не только церковника, но и просто грамотного человека, ведь образование давалось Церковью. Учителя и студенты обычно были клириками, и на ранних этапах, чтобы мальчик сделался школяром, ему выбривали тонзуру на макушке, благо это не было связано с принесением монашеских обетов. Многие учащиеся университета уже были церковнослужителями или принадлежали к духовенству. Однако встречались среди них и миряне. Возникла проблема равноправия: распространяются ли привилегии духовенства на однокашников студентов-клириков?

Со времен римского императора Константина Великого (323–337), сделавшего христианство признанной на государственном уровне религией, клирики могли подвергаться только церковному, а не светскому суду. Поднявший руку на церковника подвергался отлучению от Церкви, и отменить это решение мог только папа римский.

Папа Целестин III в 1194 году издал особое распоряжение, в соответствии с которым даже гражданские дела студентов-клириков должны были передаваться церковному суду тех мест, где они проходят обучение. Хорошо это или плохо? Ведь данную папскую буллу можно было истолковать и таким образом, что студентам-клирикам не избежать церковного суда, где бы они ни находились. А в Париже, например, где было хорошо развито обычное право, студентам было проще предстать перед светским судом, чем перед церковным.

На итальянских студентов и преподавателей Болонского университета распространялось уложение 1158 года императора Фридриха I Барбароссы (1155–1190): они могли выбирать между юрисдикцией епископа, магистра гражданского права и местного светского судьи. Французский король Филипп Август (1180–1223) в хартии 1200 года уточнил, что никакой представитель городских властей не может арестовать студента или посадить его в тюрьму, если тот не совершил чудовищного преступления, которое требовало немедленного заключения виновного под стражу. Но даже в этом случае преступника следовало препроводить в тюрьму, не подвергая побоям, и передать церковному суду. Если час был неурочный, злоумышленника надлежало поместить под стражу в помещении университета. То же правило распространялось на слуг-мирян, каноников и их слуг. Если же кто ударит студента (за исключением случаев законной самообороны) и использует оружие, камни, палку, то свидетели-миряне должны схватить виновных и передать королевским властям.

Преподаватели и студенты Парижского университета восторженно встретили эту хартию. Отныне клирики и студенты-миряне были уравнены в правах. Церковь брала университет под свою защиту, ведь сам папа считался его покровителем. Согласно булле 1231 года, изданной папой Григорием IX (1227–1241), только епископ имел право содержать тюрьму для студентов. В итоге члены Общества стали подсудны исключительно университету.

Несколько веков спустя тот же принцип был соблюден в России. Указ Петра I от 7 июля 1701 года «завесть в академии учения латинския» стал привилегией для Славяно-латинской школы: признание государством ее академического статуса подразумевало судебную автономию — изъятие из-под юрисдикции приказов, за исключением уголовных дел. Преподаватели и ученики были подсудны училищному начальству, а «блюститель» (ректор) — патриарху.

Московский университет находился под покровительством императрицы и подчинялся непосредственно Сенату, все его «чины» подвергались исключительно университетскому суду.