Повседневная жизнь европейских студентов от Средневековья до эпохи Просвещения

Выше уже упоминалось, что А. Н. Радищев и другие русские студенты, отправленные учиться в Лейпциг, были вынуждены подчиняться назначенному им в наставники майору Бокуму, который всячески обирал и обижал своих подопечных. Когда те попытались жаловаться в вышестоящие инстанции, майор решил продемонстрировать им свою власть: «…придравшись к маловажному проступку князя Трубецкого, посадил его под стражу, отлучив от обхождения с нами, и приставил у дверей комнаты, в которую он был посажен, часового с полным оружием, выпросив нарочно для того трех человек солдат». Кроме того, арестованному («а нам за ним, если не уймемся») пригрозили телесным наказанием — ударами тесака по спине. Такие меры произвели прямо противоположное действие. Студенты пришли всей гурьбой просить об освобождении Трубецкого, но встретили грубый отказ. «Сие уязвило сердца наши глубоко, и мы не столько помышлять начали о нашем учении, как о способах освободиться от толико несноснаго ига».

Насакин, сосед Трубецкого по комнате, не получал из дому ни копейки, а потому претерпевал большую нужду. Не имея денег на дрова, он простудился и попросил Бокума отдать приказание истопить его горницу. Наставник пришел в раздражение и отвесил Насакину пощечину; тот растерялся, поклонился и вышел вон. Студенты пришли в негодование, ведь на месте несчастных товарищей мог оказаться любой из них. После обсуждения ситуации постановили, что Насакин должен пойти и ударить Бокума, иначе они не будут с ним знаться. Дальнейшие события могли обернуться для студентов весьма печальными последствиями: Насакин, подчинившись требованию коллектива, вернул обидчику пощечину; но, поскольку при нем была шпага, Бокум в своем донесении «наверх» заявил, что Насакин покушался на его жизнь. (Радищев носил при себе карманные пистолеты, заряженные дробью; к счастью, это обстоятельство Бокуму осталось неизвестным, иначе он мог бы вскрыть целый «заговор».)

Студенты решили опередить события и сами заявили о своем поступке, который считали правильным, университетскому ректору.

«Возвратяся от него, души наши покойны не были. Мы чувствовали наш проступок, но чувствовали и тягость нашего положения… Мы рассуждали, что наш поступок, конечно, не одобрят, что Бокум расцветит его тусклыми красками клеветы, что если посадил под стражу за маловажный поступок, может сделать над нами еще более и мы возвращены будем в Россию для наказания, а более того, на посмеяние; и для того многие из нас намерение положили оставить тайно Лейпциг, пробраться в Голландию или Англию, а оттуда, сыскав случай, ехать в Ост-Индию или Америку». Но майор посадил каждого из них под стражу в своей комнате, отобрав все колющие и режущие предметы. Он перехватывал письма студентов, поэтому их доношение российскому послу в Дрездене не дошло до адресата. «На почту относимы письма наши были одним из наших учителей, который из единаго человеколюбия жертвовал всем своим тогдашним щастием и отправился в Россию для нашего защищения, взяв от нас на дорогу одни карманные часы, в чем состояло всё тогдашнее наше богатство, но в предприятии своем не успел».

Жестокий наставник стремился довести дело до суда: