Повседневная жизнь европейских студентов от Средневековья до эпохи Просвещения

Как мы уже могли убедиться на примере событий Столетней войны, университет выбирал линию поведения, руководствуясь прежде всего корпоративными интересами. Когда католическая Лига потерпела поражение, Сорбонна ухватилась за возможность расправиться со своими давними соперниками — иезуитами, отбивавшими у нее клиентуру. Адвокат Антуан Арно, член парламента и государственный советник, выступивший на стороне университета, назвал иезуитов главными зачинщиками Лиги, а их Клермонский коллеж — «гнездом Сатаны, где замышлялись все убийства, совершённые или не удавшиеся в Европе за последние сорок лет». Когда Генрих IV в 1603 году призвал иезуитов обратно, поручив контроль над их учебными заведениями парижскому парламенту, его председатель Ахилл де Арлэ упрекнул короля в нерадении об университете: «Он непременно погибнет, если позволить Обществу [иезуитов] умножать свои коллегии, поскольку родители предпочтут ближайший рынок знаменитейшей ярмарке во всей Европе и, дабы дети были у них на глазах, лишат их более благотворного образования».

Это противостояние продолжалось довольно долго. Воспитанники университета и иезуитов достигали «степеней известных» и покровительствовали бывшим наставникам, которые порой «забывались». Например, доктор богословия и синдик Парижского университета Эдмон Рише (1560–1631) заявил в одной из своих работ, что у недостойных государей власть можно отнять. В 1611 году он опубликовал сочинение «О власти церковной и политической», в котором говорилось о вольностях галликанской церкви. За это он подвергся преследованиям и даже был похищен по приказу герцога д’Эпернона, сторонника иезуитов, и заключен в тюрьму Сен-Виктор, откуда его вызволил парижский парламент.

Во время гражданской войны в Англии (1642–1649) Оксфордский университет стал ядром роялистской партии, в то время как город симпатизировал парламенту, противопоставившему себя королю. Дальнейшее развитие событий (восстановление на троне Стюартов после кровавой диктатуры Оливера Кромвеля) как будто подтвердило, что позиция университета была единственно верной. В 1662 году в Кембридже несколько часов шел диспут о… форме шапок, которые носили студенты. Ранее шапки были круглыми, но архиепископ, в чьем ведении находился университет, объявил, что это головной убор пуритан. В ознаменование возвращения университета в лоно англиканской церкви и монархии студенты отныне были обязаны носить квадратные колпаки. Если бедному студенту не удавалось наскрести денег на обновление гардероба, в нем могли заподозрить приспешника Кромвеля и исключить из Кембриджа.

Со временем страсти улеглись, и начиная с середины XVIII века английские университеты уже практически не участвовали в политических конфликтах, сосредоточившись на образовательной и научной деятельности. А для некоторых учебных заведений политические потрясения в их стране окончились роковым исходом. Например, после первого раздела Польши (1772) город Замостье перешел к Австрии, и новые господа закрыли Замойскую академию, из стен которой вышли многие выдающиеся государственные деятели и просветители Польши и Украины, а также академическую типографию, в которой печаталось более двух третей всех книг, издававшихся в то время в Речи Посполитой. После завоевания Замостья войсками Великого герцогства Варшавского (основано в 1807 году из польских территорий, отвоеванных Наполеоном у Австрии и Пруссии) в здании бывшей академии были устроены казармы.

Религия

В огонь за учителем. — Университет как орудие интеллектуальной борьбы. — Под защитой университета. — Обряды. — Угроза исключения

Мы уже говорили о той роли, какую вопросы веры играли в создании университетов, и слегка коснулись проблемы религиозной терпимости. Рассмотрим теперь этот аспект подробнее, поскольку в Средние века он имел чрезвычайно большое значение, в буквальном смысле слова становясь вопросом жизни и смерти.

Царицей наук тогда была теология, и если пытливому уму становилось тесно в узких схоластических рамках, которыми ограничивали познание, неуемной душе зачастую приходилось распроститься с телом. В 1210 году ученики Амальрика из Бена (он же Амори Шартрский), слишком углубившиеся в изучение «Метафизики» Аристотеля, были обвинены в ереси и сожжены за воротами Шампо, вне городской черты Парижа.