Повседневная жизнь французов во времена Религиозных войн

Одним из решающих моментов стала публикация 21 мая 1585 года Перонского манифеста, подготовленного герцогом Гизом и его сторонниками-парижанами. Выбирая для восстановления Лиги город Перон, католики тем самым хотели поддержать дворян Пикардии, в 1576 году не позволившим протестанту Конде занять пост инспектора крепостей провинции. К тому же Пикардия граничила с территорией Нидерландов, принадлежащей Испании, поэтому герцог Гиз предпочитал набирать себе сторонников именно в Пикардии.

Манифест был распространен по всему королевству. В нем говорилось, почему принцы и кардинал де Бурбон выступили против тех, кто хотел «подорвать основы католической религии и государства», говорилось о преследованиях, грозивших католикам, если на трон Франции сядет кальвинист, о вербовке солдат протестантами, о союзе протестантов с немецкими князьями.

Манифест разоблачал придворных, «втершихся в доверие к королю» и готовивших восшествие на трон короля-еретика. Составители манифеста пощадили только Екатерину Медичи и даже попросили ее не бросать католиков на произвол судьбы. Они называли ее «нашей высокопочитаемой госпожой, мудрость которой стала единственной опорой королевства, не позволяющей погубить его». Принцы-лигисты, похоже, были уверены в поддержке королевы-матери, никогда не скрывавшей своей неприязни к герцогу д'Эпернону, фавориту Генриха III, и к королю Наваррскому. Лигисты знали, что в могущественном клане Низов она видела противовес, сдерживавший протестантов. Под влиянием парижан в манифест были включены и другие, более крамольные требования: созыв Генеральных штатов каждые три года, отмена тальи, косвенных сборов и налогов, установленных после смерти Карла IX.

Судя по проблемам, затронутым в Перонском манифесте, документ этот был скорее направлен против политики Генриха III, чем против гугенотов. Как писал Этьен Паскье своему другу Сент-Марту, генеральному казначею Пуатье, этим манифестом лигисты хотели завербовать как можно больше сторонников. Угрожая беспорядками в государстве, очерняя фаворитов монарха, герцогов д'Эпернона и Жуаеза, Генрих Гиз надеялся на то, что, испугавшись смуты, король отдалит от себя любимчиков и вернет в кулуары власти королеву-мать, а с ней и самого Гиза. Тогда в случае внезапной кончины Генриха III Гиз смог бы повлиять на выбор монарха.

Наряду с публикацией Перонского манифеста герцог Гиз предпринял наступление и захватил Шалон-на-Марне, главный город Шампани, и устроил там свой штаб. Но, как пишет в мемуарах Бовэ-Нанжи, силы, которые ему удалось мобилизовать, были крайне малы. Этот недостаток Гиз компенсировал мощной наглядной пропагандой, вполне способной напугать двор. Решив вести переговоры с монархом с позиции силы, он полагал, что таким образом усилит влияние католической партии в случае войны за престолонаследие. Еще одна акция была призвана мобилизовать католиков в Пикардии и Шампани: кардинал де Бурбон, этот избранный Лигой будущий король, прибыл из Перона в Реймс в сопровождении герцогов де Гиз и д'Омаля, а затем отправился в Шалон. Толпы народа наблюдали за продвижением этого необычайно пышного, почти королевского кортежа. Был ли Генрих III информирован о том, как обстоят дела в стране? Похоже, нет, раз он поддержал предложение королевы-матери вступить в переговоры с герцогом Гизом по сценарию, разработанному самим герцогом.

Бовэ-Нанжи, бывший фаворит Генриха III, оттесненный д'Эперноном и присоединившийся к герцогу Пизу, увидев слабость противников Гизов, не задумываясь, обвинил Екатерину Медичи в поддержке Лиги. «Без участия королевы-матери, женщины, без сомнения, умной, однако в этом случае явно перемудрившей, партии Лиги не существовало бы вовсе», — писал он. Этот дворянин из Бри подчеркивал, что мать короля и герцог Гиз действовали заодно: оба хотели устранить Эпернона и вернуть себе власть. Но если вначале герцог Гиз в сущности не располагал серьезными силами, то теперь он прибыл в сопровождении двенадцати тысяч пехотинцев, тысячи двухсот всадников, немецких ландскнехтов и рейтаров, а также швейцарцев под командованием полковника Пфайфера. Обнаруженный на берегу Марны в селении Ланьи склад контрабандного оружия свидетельствовал о том, что лигисты шутить не собираются и основательно готовятся к наступлению.

Военные успехи не заставили себя ждать. Армия лигистов взяла Туль и Верден; герцог Майеннский, брат герцога Гиза и губернатор Бургундии, захватил Дижон, Макон, Оксон, а его кузены, герцоги д'Омаль и д'Эльбеф, подняли смуту в Нормандии и Пикардии. Лашатр занял Бурж, а Антраг — Орлеан. Казалось, только Юг остался верен королю; впрочем, большая часть населения Юга шла за Генрихом Наваррским и Монморанси-Данвилем; первый был губернатором Гиени, второй — губернатором Лангедока.