Поль Фор

Повседневная жизнь Греции во времена Троянской войны

ВОСКРЕШЕНИЕ ЦЕЛОГО МИРА

Восемь золотых масок — как застывшие солнца. Вот они, в витринах Афинского археологического музея, — сияющие, притягательные, неотразимые. И уже почти сто лет у множества людей они вызывают одни и те же вопросы: какая драма в «златообильных Микенах» смежила эти набрякшие, плотно слепленные веки? Какие ароматы вдыхали эти прямые, высокомерные носы? Или эти слишком тонкие губы? Что за молитвы они шептали, какие приказы выкрикивали, каких яств и напитков касались, кого целовали и кто целовал их? А это треугольное лицо с лихо закрученными усами и окладистой бородой, неужто оно являет нам облик самого Агамемнона, царя царей, дочереубийцы, обманутого супруга и поверженного победителя? Брови нахмурены, губы крепко сжаты. Восемь ликов словно укрылись от нас завесой вечного сна.

Однако освещение меняется, и играющие тени медленно оживляют маски бесстрастных богов. Они утрачивают неприступность, и вот уже как будто улыбаются. Губы кривит ироническая усмешка: «Нет, мы не Атрей, не Фиест, не Агамемнон, не Менелай, не Эгисф и не их дети. Мы жили за 300–350 лет до Троянской войны. Мы построили первые дворцы на Пелопоннесе. Мы сражались, носили драгоценности, пили из чаш, что стоят в соседних витринах. А если вы хотите заставить нас поведать о созданной нами цивилизации, обратитесь к поэтам, драматургам, художникам античности, к нынешним археологам, дешифровщикам неизвестных письмен, ко всем этим бравым фантазерам, превратившим легенду в историю».

Источники

По-своему герои древности продолжали существовать всегда. Будучи призраками, они не давали покоя воображению исследователей. Гигантская когорта писателей — от известных нам античных поэтов до Ж. П. Сартра — и поныне в музыке, стихах или прозе воспевает их подвиги и печальную судьбу. Еще задолго до Гомера, создавшего «Илиаду» и, несомненно, также «Одиссею» в VIII веке до н. э., исполнители священных песнопений на тризнах, аэды на пирах, сказители и певцы на площадях возвеличивали первое греческое чудо. Все были уверены, что эллинский мир в XIII веке до Рождества Христова сверкал несравненным блеском. Персонажи Гомера намекают на богатое разнообразие эпических произведений и легенд, из которых черпали сюжеты первые сочинители. Более того, герои Троянской войны, воинская элита, ахейские захватчики и цвет азиатских защитников отечества, скорее всего были воспеты или подвергнуты злословию еще при жизни: барды и всякого рода скоморохи существовали в индоевропейском мире с самых отдаленных времен. Ведь иначе и представить невозможно, чтобы столько подвигов, глупостей или преступлений в более или менее искаженной форме дошли до наших дней. Именно устная традиция позволила автору «Илиады» и «Одиссеи» описать общество, его обычаи и костюмы, уже к тому времени исчезнувшие. Он упоминает города, разрушенные за 500 лет до его времени, богов, предшествовавших тем, коим молились его современники. Поэт употребляет священные слова, выражения, поэтические формулы, чей смысл уже невнятен ему самому. В противном случае потомки и комментаторы Гомера не оставили бы нам столько противоречивых толкований его поэм.

Но сколь роскошным ни представал бы в эпическом освещении восстановленный микенский мир, он явно требовал драматической формы повествования. Мало было просто рассказать про то, как Елену, супругу «белокурого» Менелая, соблазнил и похитил прекрасный Парис-Александр, второй сын Приама; как ахейцы, жители континентальной и островной Греции, вооружив громадный флот и отправившись мстить за оскорбление, опустошили Троаду и устье Дарданелл, а потом гибли и бесследно исчезали на обратном пути домой. Нет, дабы по-настоящему воскресить те события, их следовало разыграть на сцене. Всегреческие психодрамы? А почему бы и нет? Уже в VII веке рапсоды в пышных костюмах соревновались на местных и международных конкурсах, представляя на суд публики искусство мимики и диалога. Уже тогда в Сикионе и Фивах трагические хоры пели о страданиях великих героев. Греческий народ, воспринимавший в архаическую эпоху бытие как диспут или диалог, но еще точнее — как игру, превратил дифирамб и трагедию в предпочтительную форму проявления своей философии. Классический театр, одухотворяемый приключениями людей и богов эпохи Троянской войны, пытался вернуть их к жизни.

Глубинный смысл аттической трагедии — конфликт между личной ответственностью и некими коллективными силами, преследующими, проклинающими и мучающими героя. В театре Эсхила, Софокла и Еврипида неизменно слышится двойной вопрос-восклицание: «почему?» и «увы!». Эдип, Ахилл, Дионис, Геракл, Кассандра, Электра и Антигона вновь и вновь приходят на эту землю, чтобы оправдать себя, объясниться и разъяснить свою горькую судьбу. В последующие столетия их так часто видели на сцене, что уверовали в этих героев, как верят в знаки свыше или в присутствие мистических существ.