Повседневная жизнь Греции во времена Троянской войны

Стало быть, если хочешь представить, какой была повседневная жизнь на архипелаге и берегах Малой Азии в конце бронзового века, вполне естественно обратиться не к одному Гомеру, но и к другим поэтам. Стоит вопросить жрецов, составителей генеалогий и мифографов, историков и драматургов, художников-керамистов, скульпторов и философов ушедших времен. Короче говоря, надо воззвать к литературной и художественной традициям, что даст не только имена, но и высветит душу людей и предметов. Все, кто хоть немного пожил среди пастухов, крестьян, торговцев и моряков Балкан и Анатолии, знают, с какой простотой и благоговейной точностью на протяжении веков там передаются семейные воспоминания: происхождение, имена собственные, миграции, удачи и неудачи, особенно если постепенно все это обретает нерушимую форму стихотворных песнопений, образов или произведений искусства. В странах устной культуры письмена улетучиваются, но остаются слова. Память здесь оказывается свежее и надежнее, а слово — воистину весомо и по смыслу, и по своим последствиям. Облик старца Нестора из Пилоса или юного Ахилла из Фтии, несомненно, куда меньше изменился за 500 лет устной традиции, чем за 500 лет письменных фантазий.

Археология

Страсть к археологии и этимологии родилась отнюдь не сегодня. Я не говорю об искателях сокровищ и грабителях могил — подобная публика существовала в Греции во все времена. Речь идет о серьезных, вдумчивых исследователях, таких, как Фукидид, Диодор, Страбон, Плутарх, Павсаний. Чтобы придать истории глубину, они искали исчезнувшие микенские города и памятники, поставленные героям. Они описывали циклопические стены крепостей, а также идолов, якобы сотворенных легендарным Дедалом. Правители и цари, вроде Ксеркса, Александра Македонского, Юлия Цезаря или Константина, совершали паломничество в Троаду и бродили по полям ubi Troja fuit^{1}. И никто не сомневался в том, что Гомер вещал чистую правду. Ликование не знало пределов, когда во время раскопок из так называемой «гробницы Алкмены», матери Геракла, в двадцати пяти километрах к западу от Фив, или из гробницы Диктиса в Кноссе извлекали никому не ведомые письмена, современные, как тогда полагали, Троянской войне. Во множестве святилищ эпохи эллинизма хранились реликвии; эрудиты составляли их описания и каталоги; гиды показывали и объясняли посетителям, чем уникальна каждая из них. Так, в 99 году до н. э. Тимахид перечислял и описывал в линдосском храме Афины на Родосе приношения по обету Кадма, Миноса, Геракла, Тлеполема и всех героев Троянского цикла, включая Прекрасную Елену, по которой тщетно вздыхал. Путешественникам и коллекционерам эпохи Возрождения, недостаточно хорошо владевшим греческим, а также гуманистам XVIII и XIX веков, странствовавшим по Оттоманской империи, оставалось лишь следовать по стопам прежних любителей «редчайшей и древнейшей эрудиции» из Морей или с уступов Леванта. Но даже лучшие умы, столкнувшись с мифами и руинами, оказывались не в состоянии отличить правдивое от правдоподобного. Для них греческая история начиналась не с первой Олимпиады в 776 году до н. э., а во времена, когда фессалиец Эллин дал имя всем грекам, то есть в 1519 году до Рождества Христова.

Именно с такими чувствами немец из Мекленбурга Генрих Шлиман, удачливый коммерсант и страстный любитель античности, в июле 1868 года отправился на Итаку искать дворец Одиссея. Нашел он тогда лишь остатки захоронений железного века и руины архаического города Алалкомен, но тем не менее в апреле 1870-го решил возобновить многообещающие исследования американского консула Фрэнка Калверта на месте предполагаемого расположения древней Трои у входа в Дарданеллы. С «Илиадой» в руках он мерил шагами поле битвы, пытаясь определить место стоянки кораблей и расположение великой стены ахейцев к югу от мыса Кум-Кале. Среди множества существовавших в то время гипотез Шлиман склонился к той, что предполагала искать город Приама и Гектора на холме рядом с деревушкой Гиссарлык (по-турецки: «место, где стоит крепость»). Пусть этот холмик всего метров на тридцать возвышался над равниной, и обойти его можно было меньше чем за четверть часа, пусть он мало походил на весьма точные описания «Илиады», Шлиман не сомневался в том, что однажды откопает там мощные укрепления Илиона, города, овеваемого ветрами, полного сокровищ, храмов и дворцов.