Повседневная жизнь Греции во времена Троянской войны

Любопытство заводит антропологов и дальше. В последние несколько лет они изучают отпечатки пальцев на микенских табличках и глиняных сосудах. Писцы и горшечники, случайные прохожие и богомольцы (кто преднамеренно, а кто и нет) оставляли оттиск пальца или ладони на печатях, монетах, сосудах и стенах храмов. Декоративный орнамент на горлышке кувшина мог представлять собой череду повторных отпечатков большого пальца на необожженной глине. Различают восемь типов отпечатков, которые без труда можно свести к трем основным: дуговые, петельчатые, мутовчатые, то есть такие, чьи линии расходятся концентрическими кругами. Первая попытка сравнительного анализа, сделанная в 1971 году профессорами Ролом Астромом и Свеном Эрикссоном на материале двухсот экземпляров микенской эпохи, оказалась обескураживающей. Она показала, что для Кипра и Крита процент дуговых отпечатков (5 и 4 % соответственно) — тот же, что и у народов Западной Европы, например Италии и Швеции; процент петельчатых (51 %) и мутовчатых (44,5 %) очень близок к тому, что мы видим у народов современных Анатолии и Ливана (55 % и 44 %). Правда, остается открытым вопрос о том, какой процент среди ремесленников Греции составляли азиатские эмигранты. И все-таки факт остается фактом: исследование отпечатков пальцев выявило две этнические составляющие греческого народа — европейскую и ближневосточную.

Что же касается групп крови, то общеизвестно, что они передаются по наследству, как и различные другие генетические факторы, но этот фактор еще стабильнее и, если можно так выразиться, более присущ определенному виду. Несколько лет группа ученых из Афин — В. Балоарас, Н. Константулис, М. Пайдусис, X. Сбарунис и Арис Пулианос, — изучая группы крови молодых призывников греческой армии и состав костей, сожженных в конце микенской эпохи, пришла к двойному заключению о том, что бассейн Эгейского моря демонстрирует поразительное единообразие в соотношении групп крови, а немногие исключения, зафиксированные, скажем, в Белых горах Крита и в Македонии, находят соответствие у ингушей и других народов Кавказа (в то время как по всей Греции группа крови «В» приближается к 18 %, а группа «О» с небольшими колебаниями — к 63 %, здесь они отмечаются куда реже, причем последняя порой падает до 23 %). Это следствие древних миграций внутри стабильного и до сих пор преобладающего в Греции средиземноморского типа.

Единство

Потому-то и возникает соблазн говорить о видимом национальном единстве Архипелага с середины II тысячелетия до Рождества Христова, когда волны захватчиков, судя по всему, поутихли и расцвел дом Эллина. Но, пожалуй, это означало бы состарить на тысячу лет чувство, мощно заявившее о себе лишь в классической Греции. Для поэтов, создателей эпоса, принадлежность к греческой нации, или, выражаясь более сдержанно, ионийский патриотизм, определяется на берегах Азии или во Фракии целым рядом противопоставлений тем, кого ахейцы называют варварами и чужаками. Оставаясь среди последних в меньшинстве, несмотря на 700–800 лет колонизации и торговых связей, греки обладали сознанием своего изначального единства. Даже изъясняясь по меньшей мере на четырех разных диалектах, они гордились общностью языка и особенно обычаев — религиозных и нравственных, а также военных и экономических. Они могли воспринять чужую манеру есть и одеваться, могли вступать в браки с представителями народов, у которых нашли приют, и даже поклоняться их богам или включать чужие божества в собственный пантеон, но определенные черты — такие, как разделение на племена, фратрии и семьи с патриархальным и моногамным укладом, культ олимпийских богов и единых предков — в негативном и позитивном плане определяют их как эллинов. А в интересующую нас эпоху на собственно греческой земле, как и на равнинах Троады, всего лишь некоторые военные вожди в испытаниях и только в них начинают ощущать свою принадлежность к единой нации, единому этносу.

Языки