Повседневная жизнь японцев. Взгляд за ширму

Презервативы были редкостью и роскошью, поэтому неудивительно, что вскоре значительная часть американской армии в Японии оказалась инфицирована самыми разнообразными венерическими заболеваниями. Ассоциацию пришлось упразднить, бараки разрушить, а на проблему проституции в этой загадочной стране взглянуть с особым вниманием. В следующем после победы, 1946 году Верховный командующий союзными войсками генерал Дуглас Макартур своим решением запретил существовавшую ранее систему лицензированной проституции. В 1947 году его решение было подтверждено императорским указом № 9, согласно которому вовлечение женщин в занятия ею считалось преступлением и подвергалось наказанию, но при этом сама проституция продолжала оставаться легальной (примерно так же запретили тогда и японские боевые искусства вроде дзюдо или кэндо: заниматься можно, преподавать — нет).

С окончанием в 1952–1953 годах оккупации Японии и корейской войны, во время которой Япония использовалась как перевалочная база для отправки в Корею новых частей и место для отдыха и разноплановой реабилитации участников боевых действий, отношение к проституции еще раз пересмотрели. К тому времени Япония и ее вольные и невольные гости уже начали привыкать к тому, что эта профессия — неотъемлемая часть мирной жизни. Появилась даже своеобразная женская субкультура «панпан», напоминающая более поздних советских стиляг, но значительно более тесно связанная и с «водяным бизнесом», и с американским теневым импортом товаров ширпотреба, и даже с эстетикой пин-ап. И все же… «высшее общество» планеты, куда Япония после войны стремилась попасть с неменьшим рвением, чем в конце XIX века, теперь диктовало свои — новые и неожиданные для Токио условия. Вариантов выбора для японцев не было, и 24 мая 1956 года был принят закон о проституции № 118, формально поставивший «водяной бизнес» вне закона раз и навсегда. Правда, как это обычно и бывает, не все формулировки оказались достаточно однозначными.

Например, статья 3 закона гласит: «Никто не может заниматься проституцией или становиться клиентом проституток». Однако сам закон не предусматривает наказания за нарушение этого положения. Ответственность полагается лишь за конкретные преступления в этой области, более относящиеся к функции посредничества, то есть сутенерства, а именно:

вымогательство в целях проституции;

сводничество — поиск и приведение клиентов;

принуждение к занятию проституцией;

получение денежных средств за предоставление сексуальных услуг другими лицами;

принуждение к занятию проституцией посредством выплаты «аванса»;

предоставление места для занятия проституцией;

участие в бизнесе по вовлечению в проституцию;

предоставление различных средств для занятия проституцией.

К тому же само по себе определение проституции ограничивается «совокуплением за деньги или подарки», что формально выводит оральный или анальный секс из-под удара закона, не говоря уже о многочисленных и традиционно популярных японских «неизвращениях». Таким образом, японцы сами создали ситуацию, когда де-юре проституции в стране нет, но де-факто она есть, потому что без нее жителям этой страны просто не жить — «необходимое зло» давно стало неотъемлемой частью эротической культуры Страны солнечного корня и, как мы видим, временами даже пыталось выступать в роли «спасительницы нации».

Выпить и повеселиться

Один из способов избежать вообще какого бы то ни было упоминания о проституции — явлении, говорить о котором в приличном обществе вообще не принято — это широко распространенная в Японии практика эвфемизмов. Например, долгое время под «турецкими банями» — торуко фуро — японцы понимали примерно то, что в других странах называют публичными домами. Так продолжалось до тех пор, пока в 1980-х годах по инициативе одного турецкого студента, находившегося в Японии на стажировке и возмутившегося подобным унижением своей родины, правительство Турции в самых решительных выражениях не выразило свой протест правительству японскому. Реакция последовала незамедлительно, и теперь использовать бренд «турецкие бани» в отношении «водяного бизнеса» категорически запрещено. Это, кстати, могло бы стать (но не стало) прецедентом для кое-кого из моих знакомых русофилов, которые недоумевают, почему российские власти столь же решительно не протестуют против того, что едва ли не любых иностранок в хостес-бизнесе называют русскими, что, несомненно, негативно сказывается на репутации России, как и «турецкие бани» наносили урон имиджу Турции.