Повседневная жизнь Кремля при президентах

Принимающая сторона тоже выставляет нам охрану. Прежде наш президент останавливался в советском, позднее — российском посольстве. Теперь, как это принято во всем мире, мы соглашаемся на условия принимающей стороны: это может быть гостевая резиденция или комфортабельная гостиница, при которой хозяева создают свои штабы: охраны и Министерства иностранных дел. Охрана принимающей стороны незаметно помогает нашей. Наши так называемые выездные заблаговременно, часа за два до начала того или иного мероприятия, изучают место, обстановку, определяют, где кто должен стоять. И те и другие вместе «ведут» нашего президента и контролируют ситуацию. Оба штаба, и мидовский, и штаб охраны, постоянно взаимодействуют. Естественно, нас обеспечивают группой переводчиков — не для переговоров, для этого мы привозим своих, высочайшего класса. Кроме того, нам придаются сопровождающие лица, заранее заявленные при утверждении программы визита. Как правило, это вице-премьеры или министры, курирующие тот комплекс вопросов, который должен обсуждаться на переговорах.

Первая встреча Горбачева с Рейганом проходила в ноябре 1985 года в Женеве. Отношения с Америкой, после периода разрядки 70-х годов, были у нас очень напряженными. В самом разгаре была война в Афганистане. Рейган объявил нас «империей зла», мы накануне президентских выборов в США называли его «ястребом»; работа, которая велась по подготовке визита на уровне Министерства иностранных дел, никаких подвижек не приносила. Так что обычного в международной практике итога переговоров в виде подписания важных совместных документов ожидать не приходилось. Но все же было принято решение эту заранее запланированную встречу провести—в нейтральной Швейцарии.

В ту эпоху страны настолько не доверяли друг другу, что, как правило, не пользовались предоставляемыми в их распоряжение резиденциями. Считалось надежнее и безопаснее останавливаться в своих посольствах. Здание, в котором размещалось советское представительство при Европейском отделении ООН в Женеве, было очень скромным. Нельзя сказать, что Михаил Сергеевич ни в чем не был стеснен.

Мы, конечно, старались не ударить в грязь лицом. Когда по протоколу нам полагалось принять у себя американского президента, наши повара расстарались вовсю. И тут произошел случай, который до сих пор остается для меня большой загадкой: за десять минут до приезда высокого гостя в нашей резиденции вдруг погас свет. Это сегодня мы уже привыкли к веерным отключениям электричества, причем не только у нас. А тогда, тем более в Швейцарии, это было неслыханным делом. Правда, в этом отношении наше хозяйство содержалось в образцовом порядке: в считаные минуты удалось подключить имевшийся на такой случай генератор и ни подготовка к приему, ни сам прием ничем не были омрачены.

Первая встреча двух лидеров сверхдержав проходила исключительно нервно: у обоих было сильное предубеждение друг против друга, им трудно было общаться. Время от времени в перерывах Михаил Сергеевич восклицал: «Я не понимаю, чего он хочет!» Наверное, Рейган говорил то же самое. Переговоры затрагивали главным образом вопрос о стратегических вооружениях, причем американцы считали боеголовки, а мы исходили из других расчетов.

После каждой встречи Михаил Сергеевич информировал нас о ходе переговоров. У президентов шел широкий обмен мнениями. Цель была простая: довести свое мнение по всему спектру международных проблем до противной стороны. Впервые два лидера откровенно высказали друг другу, как они понимают сегодняшнее устройство мира, проблемы вооружения и разоружения, прав человека. У Рейгана была плохая память, он был очень тяжелый переговорщик. Когда обмен мнениями шел в присутствии делегаций, это не имело особого значения, ему всегда можно было что-то подсказать: его помощники могли записку кинуть, он мог напрямую к кому-то обратиться, спросить. Когда же они перешли к переговорам тет-а-тет, стало значительно хуже. В какой-то момент Рейгану приходилось под разными предлогами выходить из зала, где они беседовали с Горбачевым, члены команды быстро накачивали его необходимыми цифрами, и он возвращался уже во всеоружии. У Михаила Сергеевича никаких проблем с памятью не было. То же можно сказать о Ельцине. Он как будто фотографировал информацию и на переговорах легко оперировал этими цифрами, так что партнеры порой терялись.

Женевская встреча дала результаты: через год, в октябре 1986-го оба лидера встретились вновь. И хотя следующая встреча тоже носила скорее предварительный и ознакомительный характер, она была необходима для дальнейшего развития наших отношений.