Повседневная жизнь Москвы на рубеже XIX—XX веков

Продавцы на Болотном рынке бессовестно обманывали покупательниц, подсовывая им ягоды, уложенные так, что хорошие находились сверху, а под ними — помятые и гнилые. Барышникам, разбирающимся в ягодах, продавец такое решето с закраской, то есть с ягодой, не показывал, так как знал, что их не обманешь. Сколь ни странным это может показаться, но торговля ягодами на этом рынке шла ночью. Главная причина ночной торговли состояла в том, что благодаря ей люди были лишены возможности приобретать товар из первых рук — по ночам действовали перекупщики.

Часть этого «Болота» составлял грибной рынок. Он тянулся вдоль набережной от Устинского до Каменного моста. Открывшись в Чистый понедельник, он становился излюбленным местом гуляний москвичей (за исключением, конечно, аристократии), а поэтому теснота и толкотня здесь всегда были жуткими. В глубоком, вязком снегу, превращённом тысячью ног в грязь, ничего не стоило потерять галоши, или «резину», как их иногда называли. Грибы, мёд, баранки, редька, капуста, солёные огурцы, лук, деревянная посуда, плетёная мебель, материя, постный сахар, валявшийся на рогоже, сласти, игрушки привлекали сюда помимо москвичей жителей захолустья. Городская одежда была здесь редкостью, всё больше чуйки, полушубки, бабы в кацавейках и платах. Замоскворецкие хозяйки приходили сюда в сопровождении приживалок, ключниц, кухарок.

А когда-то на грибной рынок выезжали домовитые хозяйки богатых купеческих домов и возами отправляли купленное на весь пост в свои кладовые. Тогда, в середине века, здесь пахло старой Москвой, в начале же XX века покупатели таскали в баночке фунтик грибков, да в бумажке медку столько, что языком можно было слизнуть, а рядом, в лавочках, отоваривались обыватели, живущие «на книжку», то есть в долг, который в ту книжку записывался.

Порядок на рынках наводили старосты или базарные смотрители. Они следили за тем, чтобы торговцы оплачивали занимаемые ими торговые места. Старосты были и на толкучих рынках. Говорили, что они занимаются поборами. В 1912 году неизвестный, торговавший на Таганском рынке, обвинил базарного смотрителя Субботина в том, что он с торгующих на рынке разносчиков собирает каждый месяц по рублю. Тех же, кто ему денег не платит, прогоняет и не даёт торговать… Деньги, по 50 копеек в месяц, для Субботина с краснорядцев (торгующих «красным товаром») собирал некий Алексей, живущий в доме Чугунова в Больших Каменщиках, а с торговцев тёплыми товарами — Александр Борисов по рублю с каждого. С селёдочников собирали тоже по рублю.

Проверки таких сообщений результатов, как правило, не давали. Обычно никто из торгующих на рынках сообщений о злоупотреблении старост не подтверждал. Что поделаешь, любит наш человек повозмущаться, покритиковать, но когда доходит до дела, предпочитает отношений с начальством не портить и отмолчаться.

В последние годы «мирного времени» на московских рынках можно было купить артишоки за 1–3 рубля, десять кочанов капусты — не дороже чем за 2 рубля, фунт зелёного лука за 8–10 копеек Фунт карасей стоил тогда от 30 до 60 копеек, пуд осетрины — от 10 до 18 рублей, севрюги — от 10 до 14 рублей. Два мешка ржаной муки (9 пудов) продавали на рынках за 12–13 рублей. Пара тетеревов стоила от 1 рубля 40 копеек до 2 рублей 20 копеек, а глухарь от рубля до двух с полтиной. Гусей с потрохами продавали по цене от 1 рубля до 2 рублей 25 копеек, кур парных — по цене от 70 до 90 копеек, каплунов мёрзлых — за 1 рубль 50 копеек и более, но не дороже 2 рублей 50 копеек Зайцы-беляки стоили тогда от 50 до 7 5 копеек, а русаки — от 60 копеек до 1 рубля за штуку. Пуд русского масла можно было купить за 16–20 рублей. Сливочное масло на рынке не продавалось. Пуд творога стоил от 1 рубля 20 копеек до 4 рублей, а сметана — от 15 до 30 копеек фунт. Сотня отборных яиц стоила не дороже 3 рублей.