Повседневная жизнь Москвы на рубеже XIX—XX веков

Что касается автора нашумевшего приказа, генерала Трепова, то он хоть и был по своему образованию и воспитанию ничем не ниже современных офицеров и генералов, однако некоторые из его современников высказывались о нём весьма непочтительно. Упомянутый выше В. И. Гурко в своих воспоминаниях отзывается о нём, как об умственно ограниченном и в высшей степени невежественном человеке. «Он, — пишет Гурко, — закончил военное училище, где, по выражению Щедрина, все науки проходят верхом… Кроме устава кавалерийской службы он вряд ли открыл какую-нибудь книгу». Князь С. Д. Урусов назвал его «вахмистром по образованию и погромщиком по призванию».

Не случайно, наверное, Алексей Максимович Горький о представителях власти в России писал: «Власть, подобно Цирцее, превращает человека в животное… Властные люди вообще тупы, а когда они могут действовать безнаказанно, в них просыпается атавистическое чувство предка-раба, и они как бы мстят за его страдания, но мстят не тем, кто заставляет страдать, а тем бесправным людям, которые отданы государством под власть его представителей, а так как Россия слишком долго была страною рабов, в ней представители власти более, чем где-либо, разнузданны и жестоки…»

И всё-таки, несмотря на многие недостатки, полиция проводила в столице большую и необходимую работу. Согласно старому полицейскому уставу, который, кстати, никто не отменял, полиция была обязана следить за сохранением в стране «благочиния, добронравия и порядка», за тем, чтобы молодые и младшие почитали старших, чтобы дети повиновались родителям, слуги — господам и хозяевам. Она следила за тем, чтобы во время домашних представлений никто не наряжался в «монашеское или духовное платье» и не ходил в таком виде по улицам, чтобы родители водили на исповедь детей, после того как им исполнилось семь лет, чтобы в церквях не появлялось самодельных икон, а особливо тех, которые были бы «писаны в странном и соблазнительном виде», и вообще «пресекать в самом зародыше всякую новизну, законам противную». Уставом всем и каждому запрещалось пьянство, а пьяницей, подлежащим каре, считался «злообычный в пьянстве» человек или тот, кто в пьяном состоянии пребывает больше времени в году, чем в трезвом. Устав запрещал также «мужскому полу старше семи лет входить в баню женского пола». Полиция должна была следить за тем, чтобы «непотребные слова не произносились при благородных людях и женском поле», а также мирить ссорящихся, за исключением супругов.

В городе постоянно происходили какие-нибудь события, требующие того, чтобы полиция их зафиксировала, вмешалась, проверила, приняла меры.

Как-то в октябре 1906 года, в девять часов вечера, на Божедомском проезде в вагон конки вошли двое молодых людей, вооружённых револьверами и, отобрав у кондуктора Емельянова сумку с выручкой 7 рублей 60 копеек, скрылись. Через день на Тверской-Ямской мещанин Бук задавил своим автомобилем городового Родченко. В конце октября неизвестные воры увели из конюшни датской подданной Фридериксен три беговые лошади стоимостью 7900 рублей. Постоянно дебоширили в городе пьяные военные. Пьяный ординарец охотничьей команды 2-го гренадёрского Ростовского полка Андрей Почётнее среди бела дня бежал по 1-й Мещанской улице и размахивал обнажённой шашкой, которой порезал одному из прохожих физиономию. В первом часу ночи поручик Главного штаба, Дмитрий Искра, подъехал с дамой к меблированным комнатам Карпенко на Рождественской улице и спросил у швейцара, есть ли свободный номер. Когда же тот ответил, что нет, поручик ударил его кулаком по уху. 30 июня состоящий в запасе по кавалерии поручик Петиони в ресторане «Яр» ударил обнажённой шашкой, правда плашмя, по спине пианиста венгерского хора, шведского подданного Дальгрена за то, что он, пользуясь часом отдыха, отказался аккомпанировать хору. Подпоручик 28-го Резервного пехотного батальона Карнаухов был двумя городовыми доставлен в помещение участка за то, что он, напившись, в публичном доме, в одном из Сретенских переулков, побил посетителей, а когда его призвали к порядку — ударил городового и оскорбил полицейского офицера. Особенной удалью по части хулиганства отличались казаки. В Тишинском переулке, в частности, два казака избили мещанина, порезав ему лицо шашкой и разбив голову бутылкой.

В XX веке служить в полиции стало небезопасно. После Русско-японской войны и Декабрьского восстания 1905 года в городе появилось немало лиц, вооружённых огнестрельным оружием. Не редкими стали случаи вооружённых столкновений граждан с полицией. В 1907 году, 1 мая, на Лосином острове собралась на митинг толпа рабочих. При появлении городовых рабочие стали стрелять в них из револьверов и бросать камни. Городовые ответили выстрелами из винтовок Толпа быстро разбежалась. Были задержаны пять человек при которых найдены прокламации.