Повседневная жизнь Москвы на рубеже XIX—XX веков

При всей торжественности протоколов обхождение с простыми людьми в учреждениях юстиции нашей империи было довольно грубым. В одном из писем 1890 года А. П. Чехова есть такие слова: «…Теперь о новых веяниях. У нас в участках дерут; установлена такса: с крестьянина за драньё берут 10 копеек, а с мещанина 20 копеек — это за розги и труды. Дерут и баб. Недавно, увлекшись поркой, в участке выпороли и двух адвокатиков, помощников присяжных поверенных, о чём сегодня смутно докладывают „Русские ведомости“. Начато следствие». В этом «Начато следствие» — ростки нового, прогрессивного и в чём-то даже европейского. Раньше, небось, такое бы и в голову никому не пришло. Радовал всю «прогрессивную общественность» и появившийся у нас, как в Европе, суд присяжных. В одном из писем тот же Чехов отмечал, что, когда присяжные судят, у них «напряжена совесть». Это очень важно, ведь поиск истины и правды очищает душу людей. Особенно хорош суд присяжных тогда, когда он принимает правильные решения, не поддаваясь эмоциям. До появления в России суда присяжных всю ответственность за судьбы людей брало на себя государство. В каждом неправом решении, в каждом суровом законе была выражена его воля. В Европе поняли, что это не лучший способ самоутверждения для государства, и оставили многие вопросы на усмотрение общества. Вручив судьбу подсудимого присяжным, государство тем самым говорило обществу такие известные, но отнюдь не предвещавшие торжества истины, слова: «Я умываю руки!»

Достоинство суда присяжных многие видели ещё и в том, что суд этот был более честным. Достоинство это не подлежит сомнению и его невозможно переоценить, ведь Россия, по мнению М. Дмитриева, являлась страной «взяточничества и всяких судебных и административных мерзостей», где сам царь Николай I говорил: «Я думаю, во всей России только я один не беру взяток!»

Об ухищрениях, к которым прибегали взяткодатели и взяткополучатели, чтобы не быть пойманными, упоминал ещё Н. М. Карамзин в «Истории государства Российского». Так, в конце XVI века хитрецы изобрели следующий способ: челобитчик, входя к судье, клал деньги перед образами, будто бы на свечи.

Существовал и такой способ дачи взятки: взяткодатель разрывал денежные купюры пополам, и если взяточник делал всё, как надо, то получал вторую половину, а если нет — то не получал. Интересно, что делал взяткодатель с оставшейся половиной, если судья не возвращал ему вторую? По гражданскому делу судья брал по пакету с деньгами с обеих спорящих сторон, потом один из пакетов тому, кто спор проигрывал, возвращал. Кто опасался того, что в полиции купюры могли переписать, взятки брал золотом.

Разоблачать преступников стремилась помочь наука. В конце 1910-х годов на помощь криминалистам пришла дактилоскопия. До этого в документы полиции вносились антропометрические данные преступников и приметы их внешности. Так, в «Статейной ведомости» пристава второго стана Московского уезда за 1894 год, помимо указаний на вероисповедание, семейное положение и ответа на вопрос, «знает ли грамоте», указывались рост, возраст (лета), состояние лица (чистое, рябое и пр.), цвет глаз, волос на голове, бровях, усах и бороде, форма носа, рта, подбородка, а также особые приметы нарушителя закона.