Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху, 1920-1930 годы

Только валять дурака, петь пошлые куплеты и салонные романсы эстрада пивная и непивная долго не могла. Пришли иные времена. Надо было откликаться на злобу дня, воспитывать новое поколение советских людей. И эстрада откликалась и воспитывала, как умела. В начале двадцатых годов хоры, оркестры, ансамбли баянистов, театр «Синяя блуза» выступали на площадях, улицах, в клубах, на предприятиях почти ежедневно. Эстрадный театр «Синяя блуза», в смысле рабочая куртка, ставил «живые газеты», в которые включали стихи, песни, гимнастику с хореографией и даже цитаты из речей государственных деятелей. Был, конечно, и юмор. В выступлениях 1927 года «Синяя блуза», учитывая значение, которое руководство страны придавало промфинплану, исполняла «Интернационал» на эту тему. «Мы укрепим бюджетный план своею собственной рукой», — пели синеблузники. Антисоветскую шутку о том, что в «Правде» нет известий, а в «Известиях» нет правды, они, несколько смягчив, представили в таком виде: в «Правде» много известий, но и в «Известиях» много правды (много — это еще не все!). Синеблузники осмеливались даже играть с модными тогда политическими терминами. В монологе о любви было, в частности, такое: «Влюблен я в одну губ-кожу без всякого политпросвета и целыми днями у нее агит-пропадаю», а заканчивался монолог так «Большевичить нету мочи!»

Был случай, когда на просьбу зрителя спеть что-нибудь о растратчиках конферансье, ведущий выступление «Синей блузы», ответил: «Их достаточно среди вас здесь». Откликаясь на борьбу с мещанством, синеблузники пели: «Наш устав строг: ни колец, ни серег. Наша этика — долой косметику».

Не отставали от синеблузников и другие артисты. Знаменитый клоун и акробат Виталий Лазаренко сочинил частушку о кооперативной торговле времен нэпа:

В окнах кооперативаАнанас, лимон и сливы,Полны все окошечки,Только нет картошечки.

Артист Борис Тенин откликнулся на тему модного тогда омоложения:

Встретил я одну девчонку,Ест она морожено.Оказалась старушонка,Только омоложена.

На тему об «уплотнении», целью которого было заселение всей жилой площади, без излишков, пели такую частушку:

Все в Москве так уплотнились,Как в гробах покойники.Мы с женой в комод легли,Теща в рукомойнике.

А вот куплет образца 1929 года по другому волнующему вопросу:

Новый быт хорош бесспорно,Волга — матушка-река,Только вот вода в уборнойЗаливает берега.Сирень цветет,Не плачь, пройдет…Ах, Коля, грудь больно,Ох пахнет, довольно!

Когда в 1925 году стали прижимать нэпманов и увеличивать налоги, появилась частушка:

У буржуев тьма тревог,На сердце — обуза,Говорят, введут налогНа большие пуза.

Про фальшивомонетчиков сочинили:

Сенька с Петькой при лунеЗаперлись в бараке,Помогают там казнеВыпускать дензнаки.

Противоречие между городом и деревней, выразившееся в том, что крестьяне по талонам, полученным за сданный им государству хлеб, не могли приобрести ничего нужного, а предлагалось им совсем бесполезное, нашло воплощение в таких частушках:

Получил Ярема фрак,Не налезет что-то,А у прочих мужиковИ теперь забота:В лавках им взамен портковВыдают монокли.Вишь ты, на ноги никак,Даже плешки взмокли.