Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху. 1930-1940-е годы

В 1948 году, когда в Моссовете обсуждался вопрос о жилищном строительстве, депутат Челикин призвал внедрять в строительство «поточно-скоростной метод», а лауреат сталинской премии и автор проекта дома с часами на площади Маяковского Чечулин сказал: «Мы должны застраивать центральные магистрали столицы величественными многоэтажными домами. Эти здания строятся по индивидуальным проектам».

В феврале 1949 года было принято решение о разработке нового плана реконструкции Москвы на предстоящие двадцать – двадцать пять лет. Война изменила взгляды руководителей страны на будущую Москву. От строительства Дворца Советов, во всяком случае на данном этапе, они отказались, но от желания видеть свой город красивым и солидным отказываться никто не собирался.

Дома строились с мусоропроводами, лифтами, раздельными санузлами, чуланами и прочими удобствами. Дома попроще возводили себе некоторые предприятия. Директор ЗИСа (завода имени Сталина) Лихачев из рабочих формировал бригады строителей и строил дома. Совершенствовалась и строительная техника. В 1948 году в Москве впервые был построен дом без возведения лесов. Его построили с помощью башенных кранов. Это дом 28 по Садово-Кудринской улице. Еще до заселения жильцов в нем были установлены телефоны.

Началось в Москве и возведение высотных зданий. К пятидесятому году планировалось завершить постройку Ново-Кировского проспекта, а также окружить новыми высокими домами Пушкинскую и Смоленскую площади, площади Белорусского и Рижского (тогда Ржевского) вокзалов.

Не все эти планы осуществились. И это даже хорошо. Не был, в частности, построен 32-этажный дом в Зарядье. (На его месте возвели потом гостиницу «Россия».) А то ведь высота этого дома вместе со шпилем должна была достичь двухсот восьмидесяти метров, это в четыре раза выше Спасской башни! Можно себе представить, как бы унижала своим видом эта громадина Кремль! Зато было сделано много другого, действительно нужного. В конце сороковых годов в Москве, на Петровке, возводилось новое здание Управления московской милиции, в 1952 году было закончено строительство Кольцевой линии метро, больше стало трамвайных линий. В начале пятидесятых годов трамвайные рельсы достигли Черемушек, Химок и других отдаленных районов города, а электрички стали ходить из Москвы в Апрелевку, Новый Иерусалим, Голицыно и Крюково.

Летом, по воскресеньям, москвичи брали с боем поезда, отправлявшиеся к местам купаний. На станцию «Левобережная» по Октябрьской железной дороге они ехали не только в вагонах, но и на их крышах. На копоть и искры из паровозных труб никто не обращал внимания. Бывало, что некоторых из зазевавшихся сбивало во время прохождения составов под мостами и тоннелями, но и это никого не останавливало – так велика была в людях тяга к простым и доступным радостям: воде, воздуху и солнцу. Казалось, что сюда, к каналу «Москва-Волга», съезжалась вся Москва. На берегу не оставалось ни одного свободного места, все было забито людьми. В воде тоже становилось тесно. Парни прыгали в воду с бакена, с маленькой деревянной пристани, с плотов и речных трамваев. По рекам тогда еще ходили колесные пароходы. Колеса у них ставили по бортам. Они шлепали по воде своими лопастями, а из труб валил густой черный дым. Стараясь разогнать купающихся, пароходы страстно гудели. Особенно сильный рев был у парохода, который назывался «Гражданка». Ходили по каналу и винтовые теплоходы, белые красавцы: «Иосиф Сталин», «Вячеслав Молотов», «Клим Ворошилов». Но москвичам всего было мало, они требовали, чтобы речные трамвайчики, как до войны, ходили в Коломенское и Крылатское.

Старая техника на улицах Москвы уступала место новой. В июле 1947 года в городе появились новые автобусы «ЗИС-154А». Они ходили от площади Свердлова (Театральная) до Белорусского вокзала и напоминали своим внешним видом троллейбусы. В них помещалось почти в два раза больше пассажиров, чем в старом автобусе – «ЗИС-16» (60 вместо 35). А в 1948 году в Москве появились новые, цельнометаллические трамваи. Они тоже были больше прежних и имели округлые формы.