Повседневная жизнь российского рок-музыканта

Сибирячка Жанна Агузарова приехала покорять Москву, но провалилась на экзаменах в театральный институт. Уезжать из столицы не хотелось. Кто-то дал ей телефон Евгения Хавтана, который тогда набирал новую группу, она позвонила и договорилась встретиться. «Она пришла, спела какой-то импровизированный блюз без слов, — вспоминает Хавтан, — мы все просто обалдели…» Жанну тут же приняли в «Браво».

У Жени Осина, вокалиста, сменившего в «Браво» Жанну Агузарову, более длинная история прослушивания. «Я не ставил себе целью петь именно в «Браво», — рассказывает Женя, — но, услышав, что Жанна ушла, позвонил, и мне предложили прослушаться. Я был первым, кого прослушали после ухода Жанны. Пришел, спел, мне сказали: «Ладно, иди! Мы тебе позвоним». Потом Хавтан прослушал еще, наверное, человек тридцать. Приходили люди очень разные: и толстые, и волосатые, и хиппи, и металлисты, — большинство абсолютно не стильные, и было ясно, что они «не въедут». Я же стал уже почти на правах приятеля группы сидеть на этих прослушиваниях, и они меня иногда даже спрашивали: «Подойдет — не подойдет?» И вот, отвергнув очередного кандидата, сидят они, усталые и понурые, и не знают, что делать: уже «забиты» гастроли, а ехать не с кем. Тогда их барабанщик Павел Кузин и говорит: «А чего мы мучаемся? Давайте возьмем Женьку, попробуем!» Так я стал петь в «Браво»».

«И я поначалу не собирался играть в «Браво», потому что их музыка мне тогда совсем не нравилась, — рассказывал бас-гитарист этой группы Сергей Лапин. — Мы-то с моей «Зоной Отдыха» играли электронный нью-вэйв, что мне казалось более модным и более современным. Но однажды мы работали вместе с «Браво» в ДК МЭЛЗ и после концерта Агузарова подошла и предложила играть у них, потому что Тимур Мартузаев от них уходил. Сначала я отказался. Но Агузарова звонила каждый день. Потом Хавтан позвонил. Я приехал к нему домой, мы поиграли немножко. «Ну что?! Будешь?» — спрашивает. Я говорю: «Пока не знаю»». Еще два месяца Лапин был на перепутье, но в итоге его все же уговорили. «Браво» тогда только что вернулось из поездки в Финляндию, съездили они еще в Минск, и Тимур отвалил. А на носу — новые гастроли. Лапин же был объективно сильнее всех остальных, поэтому уговаривали его до победного конца. И вышло так, что он — единственный, кроме отцов-основателей Хавтана и Кузина, кто работал в «Браво» со всеми вокалистами: и с Агузаровой, и с Осиным, и с Сюткиным, и с Робертом Ленцем.

Через прослушивание в «Арию» были приняты Кипелов и Холстинин. Валерий Кипелов вспоминал: «Я тогда еще не был никому известен: просто музыкант ВИА «Лейся, песня» и не более того! И уж не знаю, почему так произошло, по чьему-то, видно, уговору, но мне вдруг позвонил Векштейн и предложил работать в его группе «Поющие Сердца». Разговора об «Арии» тогда еще не было, правда, он сказал, что хочет сделать модную молодежную группу, поэтому, мол, приходи и прослушайся. Я пришел, там уже были Векштейн, Кирилл Покровский, Саша Львов и кто-то. Векштейн предложил спеть на выбор любые две песни и, как сейчас помню, я исполнил песню «Everyday» из репертуара «Slade». Он сказал: «По-английски — это хорошо, а по-русски ты можешь спеть?» Не помню, что я ему еще спел, но какую-то модную песню на две октавы. Векштейн сказал: «Голос есть, но и есть над чем работать». Посоветовался с педагогом по вокалу — можно ли из этого парня что-нибудь сделать? Тот ответил: «В принципе, работать может, диапазон вроде нормальный, а там посмотрим». Векштейн подвел итог: «Я понимаю, что у тебя опыта сольной работы нет, ты никогда не пел ни отделения, ни хотя бы шесть-восемь песен подряд, но я на свой страх и риск попробую тебя взять. Уж не знаю, сколько ты сможешь выдержать…» Я, честно говоря, обрадовался.

А через неделю Векштейн уже меня пригласил прослушать еще одного музыканта. Это был Холстинин. Я приехал, и мы вместе с Аликом Грановским прослушали Холстинина…»

Даже Юрий Шевчук, и тот прослушивался в первый состав «ДДТ»! Его попросили спеть что-нибудь из «Deep Purple», он выдал оглушающий, хриплый, рычащий, отдающий звоном в ушах вариант «Space Truckin'» — и был принят.

Сергей Жариков вспоминал, как проходили прослушивания в «ДК»: «К нам часто бабы приходили, просили взять их в ансамбль. Они думали, что мы — ВИА, но мы-то были рок-группой. Ну, да ежели приходили, мы говорили: «Ладно, мы будем сейчас играть квадрат, а вы орите чего-нибудь. Что можете, то и орите. Лишь бы громко». Но ни у кого, естественно, ничего толком не получалось. И мы продолжали искать вокалиста, хотя Паша Бабердин с Крустером пели вполне прилично. Вот тогда-то у нас и появился Сергей Васильев — сын знаменитого в то время поэта. Он пришел к нам на репетицию, и мы ему, конечно, тоже говорим: «Давай, ори!» А сами начали играть. И слышим, что орет он в музыку. Это было в умат, мы сами вошли в экстаз, минут 15–20 остановиться не могли. Уборщицы прибежали, думали, что режут кого-нибудь».