Повседневная жизнь в эпоху Людовика XIII

Убежденный в том, что является истинным помазанником Божьим, проникнувшись сознанием как собственного всемогущества, так и собственного величия, Людовик хотел, не сгибаясь под тяжким грузом власти, пользоваться ею по совести, но темперамент побуждал его к созданию вокруг себя патриархальной атмосферы, в которую он мог бы окунуться с головой, к тому, чтобы действовать по доброй воле, к тому, чтобы удалять от себя тех, кто особенно ему докучал. Он часто завидовал провинциальным дворянчикам, которые в своих владениях вволю скакали на лошадях, охотились, с аппетитом ели, крепко пили, а главное – не были обременены никакими заботами. Ведь ему самому приходилось жить среди толпы. Королевский дом насчитывал более 1300 персон – от достойных стать венценосными особ, от – спускаемся пониже – придворных и чиновников всякого рода, прислуги всех уровней, торговцев, музыкантов, комедиантов, шутов до карликов и юродивых. А кроме того, существовала и личная королевская гвардия, состоявшая из 9 850 солдат, дежуривших то днем, то ночью – в зависимости от обстановки.

Обеспечив своему королевскому величеству полный блеск вот таким вот изобилием вокруг знатных сеньоров, военных и обслуги, Людовик, напротив, счел совершено бесполезным подчинять Двор и тем более себя самого каким бы то ни было новым правилам жизни. Как и его отец, Генрих IV, он ограничился молчаливым признанием церемониала, обнародованного Генрихом III еще в 1585 г., и соблюдение правил, предписываемых им, придавало всем действиям короля некую театрализованную торжественность. Но, с другой стороны, правила эти соблюдались лишь в тех случаях, когда из-за нарушения пострадало бы достоинство Его Величества.

Приближенные к нему современники дружно называли Людовика XIII королем-ипохондриком, подчеркивая, что ипохондрия была чуть ли не главной чертой его личности. Впрочем, чему тут удивляться? Тревожность, перепады настроения, приступы черной меланхолии и раздражительность были всего-навсего пагубными последствиями воспитания принца, горестей и разочарований ребенка, которого лишили материнской ласки и к тому же по любому поводу секли. Огромную роль сыграли и болезни: Людовика с юных лет преследовали эпилептиформные припадки, позже к этому добавились хронический энтерит и кожный туберкулез, из-за которого тело покрывалось язвами. Все это страшно его стесняло, а еще точнее – буквально отравляло ему жизнь. Мало-помалу из ладно скроенного, жизнестойкого, деятельного и ловкого в движениях подростка принц превратился в хилого, тщедушного мужчину, медленно соображавшего, застенчивого до робости, замкнутого, подозрительного, ревнивого, завистливого и весьма целомудренного, поскольку он всегда опасался женщин. Он с трудом терпел общество королевы и старался держаться от нее подальше, а если у него и случались какие интрижки, если он и заводил фаворитов или фавориток, которых сначала превозносил, а потом чуть ли не втаптывал в грязь, то происходило это потому, что страсти его гасли так же быстро, как и возгорались, потому что энтузиазма хватало ненадолго. Людовик ненавидел пышные представления, балы, праздники, ему претила любая необходимость оказаться перед аудиторией, что-то говорить, отвечать на торжественные или нудные речи других, иными словами, ничего не было для короля страшнее, чем продемонстрировать свою беспомощность, когда он долго стоял, открыв рот, или заикался, не в силах вымолвить ни словечка. Будь на то его воля, он бы вообще охотно заперся с несколькими близкими людьми и с наслаждением лишил себя всякого общества. Но приходилось совершать над собой насилие.

Описывать повседневную жизнь Людовика XIII, ограничиваясь лишь ее официальными, так сказать, аспектами, означало бы впасть в монотонность. И наоборот: если включить в описание, собрав их воедино, разбросанные там и сям отдельные эпизоды, характеры, интимные подробности, дополняющие общую картину, эта жизнь покажется в высшей степени живописной и разнообразной. Поэтому мы постараемся воссоздать ее в полном объеме такой, какая она была.

Король спал либо в парадной спальне, либо – куда чаще – в кабинете, где в ногах его кровати стояло специальное ложе для главного камердинера, служившего ему ночью собеседником, чтецом, наперсником. Вставал Людовик довольно рано, в шесть часов, принимал ванну, молился. Остается неизвестным, повиновался ли он введенному Церемониалом Генриха III правилу, в соответствии с которым встающего с постели короля должен был приветствовать самый цвет знати, и принимал ли король из рук одного из ее представителей свежую сорочку. Вполне возможно, что, по примеру отца, он мало заботился о соблюдении этих почетных формальностей. Он одевался, брился^[17], мыл голову, сушил и пудрил волосы, иногда слуги помогали ему, но гораздо чаще он обходился, занимаясь утренним туалетом, без их содействия, и, по крайней мере в юные годы, помогал последним застилать свою постель.