Повседневная жизнь в Северной Корее

К концу декабря 2009 года Трудовая партия была вынуждена вновь открыть рынки, а в феврале премьер-министр Ким Ён Ир извинился перед народом (уникальный случай!) и признал, что денежная реформа была проведена «без достаточной подготовки» и что «партия сожалеет о неудобствах, причиненных гражданам». Чтобы извинения выглядели более убедительно, власть нашла козла отпущения в лице председателя Государственного планового комитета Пак Нам Ки, 77-летнего партийного ветерана, которого часто фотографировали рядом с Ким Чен Иром. Глава Госплана был расстрелян на стадионе в Пхеньяне в середине марта.

Но это не могло компенсировать народу понесенных убытков. Китайские торговцы отказывались отпускать товар без предоплаты наличными, а у северокорейских партнеров не было денег. Жители КНДР, которых я встречала в марте у границы, говорили, что продуктов стало так мало, как не было с 1990-х. Экономический кризис усугублялся плохим урожаем, отчасти объяснявшимся прекращением поставок удобрений и семян из Южной Кореи.

«Ситуация совершенно невыносимая. Люди опять голодают, — говорила мне общительная 56-летняя женщина из Мусана, которая назвалась Ли Ми Хи. Она перешла границу в середине декабря, но регулярно общалась со своим взрослым сыном, у которого был нелегальный китайский мобильный телефон. — Сейчас все не так, как в 1990-е: тогда продукты пропадали постепенно, а теперь исчезли буквально за один день. Раньше люди молчали, а теперь жалуются».

Мой приятель, регулярно ездивший в северокорейский город Наджин, особую торговую зону к северу от Чхонджина, рассказывал, что, когда он заходил на рынок в начале марта, там не было ни риса, ни овощей, ни фруктов, ни кукурузы — только совсем немного муки. Чиновник, которому он регулярно привозил виски, принял подарок разочарованно: «В следующий раз лучше привезите риса».

Экономический кризис разразился в и без того непростое время для северокорейского режима. Ким Чен Ир затевал довольно дерзкий, даже по меркам КНДР, маневр — провозглашение младшего сына своим преемником. Ким Чен Ын, родившийся то ли в 1982, то ли в 1983 году, — темная лошадка. До недавнего времени он был никому не известен и, вероятно, даже мог ходить по улицам Пхеньяна, не будучи узнанным. Трудовая партия начала выводить на сцену Ким Чен Ына (или по крайней мере его образ, так как сам он на публике не появлялся) в конце 2009 года, а 8 января 2010 года пхеньянских партийных деятелей пригласили на празднование его Дня рождения. В том же году портрет внука было предписано вешать на стену рядом с портретами отца и деда.

Такая поспешность в назначении преемника объяснялась явно ухудшившимся состоянием здоровья Ким Чен Ира. После перенесенного в 2008 году инсульта у него была частично парализована одна рука. К тому же поговаривали, что он страдает заболеванием почек, а возможно, диабетом и раком. Пятидесятилетняя женщина из Хамхына, с которой я беседовала в марте во время своего путешествия к границе, поделилась со мной тем, что слышала о Ким Чен Ыне на идеологической лекции. «Как нам сказали, ему нет даже тридцати, и поскольку он молод, то некоторые люди надеются, что он будет неплохо соображать и откроет перед страной новые возможности». Но не все были настроены столь оптимистично. «Чего нам ждать от Ким Чен Ына после кошмарного правления его отца, который довел стольких людей до голодной смерти?» — говорила Ли Ми Хи, женщина из Мусана.

Когда в Северной Корее не хватает продовольствия, власть начинает усиленно кормить народ пропагандой. В Пхеньяне молодые члены партии стоят под тусклыми уличными фонарями, бормоча наизусть слова из новогоднего обращения Ким Чен Ира о его планах по улучшению качества жизни народа. Плакаты, призывающие людей работать усерднее, чтобы поднять экономику в рамках кампании под названием «150-дневная битва», сменяются плакатами, посвященными «100-дневной битве»: страна требует от людей новых, еще больших жертв.

Гражданам говорят, что их тяжелый труд будет вознагражден к 2012 году, когда КНДР отпразднует 100-летие со дня рождения Ким Ир Сена. По заверениям официальных источников, к 2012 году Северная Корея превратится в «сильное, процветающее государство». Однако люди уже не верят в это. «Нам говорят, что жизнь станет лучше, что к 2012-му мы все будем довольны и счастливы, но я умею считать: осталось всего два года, и мне непонятно, как за такое короткое время страна сможет достичь благополучия, если сейчас народ голодает», — сказала мне 28-летняя женщина из пригорода Пхеньяна, бежавшая в Китай в 2009-м.