Повседневная жизнь викторианской Англии

Были и такие разносчики, которые предпочитали заходить в дома не с переднего, а с черного хода, поскольку их бизнес был не с хозяйкой дома, а с ее кухаркой. К таковым относился неразговорчивый мужчина с длинным шестом, на конце которого висели шкурки кроликов и зайцев. Он покупал их в домах, после того как несчастные животные уже были поданы на ужин. Во многих домах держали либо птицу, либо кроликов, и тогда кухарки имели дополнительный заработок, сдавая перо и пух на подушки и перины, а шкурки на подкладки к шубам. С черного же входа заходили и неряшливые старые мужчины с большими мешками, которыми часто пугали непослушных детей. Их появление предупреждалось скрипучими голосами: «Старые половики, бутылки, кости!» Для них у кухарок всегда находилось достаточно товара. Собирая кости по дворам, они то и дело отгоняли палками собак, следовавших по пятам.

Также в большом количестве ходили люди, промышлявшие мелким ремонтом. Иногда, завидя мастера, горничная сразу же провожала его в залу, чтобы починить сломанный стул или полку, а если ломался замок в двери, то, показав работу, так и оставалась рядом, чтобы развлекать его своими разговорами до первого нарекания от хозяйки. Мастеров предпочитали приглашать одних и тех же, и они были знакомы со всей прислугой в доме. По окончании работы, если кухарка была в хорошем настроении, ремонтнику могло и перепасть что-нибудь перекусить. В это время его расспрашивали обо всех последних сплетнях в округе, как живут, с кем и на что. Однако долго беседовать не могли, чтобы не гневить хозяйку, которая не любила посторонних людей в доме. В некоторых местах мебель чинил цыган, который оповещал о своем приходе громким, красивым голосом:

Ремонтирую стулья, столы, табуретки!

Мебеля несите скорее, соседки!

Он обычно приходил со всей своей цыганской семьей. Женщины в ярких цветных кофтах и юбках, в шляпах с перьями и в красочных шалях садились на ступеньки перед домом и предсказывали желавшим будущее, пока их хозяин стучал молотком. Если никто не хотел узнать судьбу, то они продавали швабры, щетки, отправляя в повозку шустро бегавших цыганят.

Пыльный человек в кожаной шляпе с большими полями, который собирал пепел и золу из каминов, приезжал на своей телеге. Поля его шляпы предохраняли лицо и шею от угольной пыли, когда он опрокидывал собранное в каждом доме в крытую и похожую на большой сундук телегу. Когда он появлялся, то всегда звонил в колокольчик, а не стучал, чтобы дать время хозяйке забрать детей с улицы и закрыть все окна и двери. Кроме как собирать золу, у него были и другие обязанности, о которых мы расскажем позже, и если они превышали объем его ежедневной работы, то щедрое вознаграждение компенсировало затраты на его пыльный труд.

Пыль не отпугивала точильщика ножей, который вставал возле дома со своим колесом, вращавшимся от нажатия на педаль, и тогда летели искры и звук «вжиг- вжиг» был слышен в соседних домах, либо, если точильщика не приметили и не нанесли еще тупых ножей, он обходил дома, чтобы потом все равно встать на глазах у всех. Точильщик тоже был любимым развлечением у местной детворы, которая всегда приставала к нему. Кто-нибудь побойчее выходил вперед и просил: «Дядь! Дай покрутить! Я смогу! Ей-ей!» Особенно бывали счастливы дети, если точильщик доверял им подержать нож над колесом. Какой восторг был написан на их лицах, когда они сами производили яркие, до боли в глазах, искры!

С завистью на это волшебство смотрели детишки медника, следовавшие за отцом, громко оглашавшим окрестные дворы: «Чиню кастрюли, сковородки, чайники!» Они были на работе и не могли остановиться и поглазеть. Вместе с матерью дети несли инструменты и переносную печь для работы. Сам медник с наковальней на плече, завидя служанок, спешивших навстречу кто с погнутой кочергой, кто с поломанным совком для мусора, ставил свою ношу на землю и рассматривал предмет, который требовалось починить. А пока отец работал, дети его с удовольствием глазели на маленьких артистов, которые показывали свое нехитрое представление. Оно могло состоять из разыгранной сценки, танца вместе с дрессированной собачкой, акробатов, демонстрировавших чудеса гибкости и ловкости на тут же расстеленном ковре, и даже канатоходцев. Появление их обычно привлекало много народу. Большинство смотрело задаром, но «чистая публика» кидала монеты в шляпу, с которой обычно кто-нибудь из детей обходил зрителей. Также по улицам иногда проходили дрессировщики с танцевавшими бурыми мишками, но этот вид развлечения стал очень редким в конце XIX века.