Повседневная жизнь викторианской Англии

«Сразу после завтрака дочка зеленщика обегала дома привычных заказчиков и продавала зелень, затем мальчишка от мясника прибегал спросить, не хотят ли сделать заказ, чтобы через несколько часов вернуться с подносом мяса на плече. После завтрака стучался помощник булочника, развозившего на тележке товар по домам, затем фыркала лошадь и дребезжала телега молочника, который прямо из фляг разливал жирную, пенистую жидкость в бутылки тут же в тихом переулке. Жена и дочь молочника, повесив фляги на коромысла и водрузив их себе на плечи, разносили молоко по домам. Иногда они гнали свою корову прямо в Сент Джеймс-парк и там желавшие получить парное молоко выстраивались в очередь. Чаще всего это были няни, гулявшие с детьми, которые тут же и поили своих питомцев. А летом ко всем разносчикам добавлялись девочки с вишнями, клубникой или цветами, зимой по домам разносили горячий картофель, который также очень быстро раскупался и на улицах случайными прохожими».

Если в семье был достаток, то женщины почти все время проводили дома. Гораздо больше, чем мы сейчас. Но это не свидетельствовало о их изолированности. Слуги нуждались в контроле, и продавцы, ходившие по домам, рекламируя свой товар, были отвлекающим (а порой раздражающим) от ежедневной рутины фактором. В XIX веке уже появились первые бельевыжимал- ки и прототипы пылесосов, и дилеры, рекламируя свой товар, ходили по домам. Конечно, не все семьи, даже принадлежавшие к среднему классу, могли позволить себе иметь этих дорогих помощников по дому. Чаще всего те, у кого были деньги на это, предпочитали нанимать слуг, которые сами справлялись со всей работой. Однако такие механизмы, как кофемолки, мясорубки, картофелечистки и прочее, были предметами настоящей гордости семей и выставлялись на видное место, чтобы показать гостям, что хозяева могут это себе позволить.

Так же каждый день на улицах городов появлялись мальчики, продававшие по домам навоз, который они насобирали тут же на улице, и торговцы разным хозяйственным товаром: клейкой бумагой для ловли мух, мышеловками, душистым мылом, орнаментами для камина, инструментами для сада. Однако гораздо лучше покупались не приспособления, которые облегчали работу слуг, об этом хозяйки мало заботились, а то, что женщины могли использовать для себя: такие нововведения, как электрические корсеты, пояса для чулок с резинками вместо подвязок, красивые ленты и кружева, губная помада, гребешки. Все это можно было купить у разносчиков дешевле, чем в дорогих магазинах, и трудно было устоять от искушения. На дом разносилась даже готовая еда. Продавец маффинс (кексы с изюмом) делился с разносчиком печеного картофеля:

«- Ты, приятель, какую погоду почитаешь важнее?

– Вестимо сухую. Коли каплет, так у меня в печке огонь тухнет. Да и картошка стынет мигом. Нет, брат, мне подавай солнце али холод, токмо чтоб не мочило!

– А мне вот дождь в аккурат! Дамочки, что прислугу не имеют, сами-то в такую погоду мокнуть не пожелают, а тут и я с моим товаром! Вмиг все раскупают! Я как тучу вижу – так сразу своей приказываю: "Пеки, пока не упадешь!" Я б, ей-богу, один день дождя за неделю солнца сменял!»

За день постоянный стук в дверь так надоедал хозяйкам, что если у них были горничные, то им давалась инструкция гнать всех, не спрашивая, с чем пришли. Но даже тогда с улицы все равно неслось: «Старье берем! Старье меняем!» – от старого еврея, погонявшего лошадь. На голове у него помимо его собственной старой шляпы всегда была надета еще и какая-нибудь, по его выбору, «новая», которую он приобрел в этот день. Он брал старые сломанные часы, разваливавшиеся стулья, выленявшую одежду, разношенную обувь, гнутые щипцы, кукол без волос. Брал практически все, что несли, даже вытопленный жир, который в бедных домах намазывали на хлеб вместо масла.

За все он давал либо небольшие деньги, либо обменивал на яркие детские книжки, бумажные фонарики, волшебную трубку, крутя которую, видно множество чудесных, никогда не повторявшихся узоров. За его повозкой всегда бежала куча босоногих мальчишек. Заслыша звук его колокольчика, они слетались с разных сторон, потому что, с их точки зрения, у него на повозке хранились бесценные сокровища. Они несли все, что удавалось подобрать первыми, и молили старьевщика, если он не находил принесенный предмет заслуживавшим внимания, поменять на что-нибудь из своих ярких безделушек. Только его телега трогалась с места, появлялась другая, собиравшая старый металл. Человек с обветренным лицом кричад, оповещая о своем прибытии:

«Утюги, сковородки, кочерги! Кружки, миски, ложки! Металлические обода! Есть старые подковы? Ненужное железо? Скорей неси сюда!»