Повседневная жизнь женщины в Древнем Риме

Брак в Риме был частным актом, требующим определенного церемониала и как минимум личного присутствия новобрачной^{85}, но заключался без присутствия должностного лица и не записывался в какой-либо регистр. Одним из доказательств его заключения служило приданое, описанное в составлявшемся контракте. Впрочем, законность брака зависела не от этого договора и не от реального проживания в браке: брак состоял не в финансовом соглашении и даже не в физическом сожительстве, но в обоюдной воле супругов^{86}. Впрочем, это согласие, начиная с предварительного соглашения — обручения (sponsalia), которое не требовало ни свидетелей, ни письменного оформления, ни даже личного присутствия нареченных^{87}, — должно было сопровождаться одобрением тех, под чьей властью находились будущие супруги. Но затем по закону, по крайней мере начиная с Антонина Пия, брак мог быть расторгнут только волей супругов, а не отца или патрона^{88}. Должно было быть исполнено важное условие: минимальный возраст супругов, особенно для невесты (полных двенадцать лет)^{89}, называвшийся возрастом законной зрелости. Но случалось, что замуж выдавали и незрелую девицу: тогда закон предусматривал, что «женщина, взятая в замужество до наступления двенадцати лет, становится законной женой, если она достигла двенадцатилетнего возраста, проживая вместе с мужем»^{90}. Здесь мы будем рассматривать только «правильное бракосочетание» (matrimonium iustum) — законный брак, обеспечивавший законность детей и составлявший одно из гражданских прав римского гражданина (ius conubii). Но в то же время были очень широко распространены и разные формы незаконного сожительства: между рабами, между свободными и рабами, между вольноотпущенниками, между гражданами и перегринами, не имевшими права сочетаться браком. Кроме некоторых особых случаев, относившихся к рабам, незаконные дети приобретали права гражданства, если гражданкой была только их мать^{91}, мужчина же мог передать права своего гражданства только через законный брак и законную супругу. Это очень любопытное неравенство, которое никак нельзя не отметить особо.

Существовали наряду друг с другом два типа брака, весьма различных по юридическим последствиям, в частности, для жизни супруги: cum manu и sine manu. «Рука» (manus) была властью особого типа: муж получал ее над женой в силу «соглашения о вручении» (conventio in manum), прямо не связанного с браком и заключавшегося особо. Такое соглашение могло быть заключено тремя способами^{92}. Возможен был брак в результате срока давности (usu), то есть после совместного проживания в течение года. Если супруга не желала такого соглашения, она до наступления срока должна была на три дня и три ночи вернуться к отцу. Второй способ — с помощью дележа супругами полбяного пирога (farre)^{93}. Такой ритуал («конфарреация»), очень важный в религиозном плане, был принят в знатных патрицианских семьях и давал доступ к некоторым жреческим должностям, в том числе фламина Юпитера. Наконец, можно было получить руку путем покупки (coemptio), когда жена сама себя продавала мужу посредством торжественно обставленной сделки по очень сложной форме в присутствии шести свидетелей.

Соглашение о «вручении» безусловно освобождало супругу от отеческой власти и передавало эту власть мужу или свекру, если тот был еще жив. Вследствие этого оно разрывало отношения агнации жены с ее фамилией и устанавливало с фамилией мужа. Это означало, что юридически жена становилась «дочери вместо» (filiae loco) своему мужу и, соответственно, как бы сестрой его детям: вследствие этой юридической фикции дети могли наследовать матери не потому, что она была их матерью (это не давало законных прав на наследство), а потому, что они были ее агнатами. По той же причине брак с «вручением» лишал супругу права наследовать без завещания своему отцу, но давал право наследовать мужу.