Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

Отец Америго продолжал бубнить. Я запоминал тех, кто пришел засвидетельствовать уважение и поддержку семье Альгарда. У Страфы, самой чудесной женщины, что я когда-либо знал, не было ни одного друга, который прежде не являлся бы и моим другом. А моей единственной семьей стала та, что я обрел благодаря Страфе: Метательница Теней, жаждавшая крови; Барат, лишившийся острых клыков; и Кивенс, плачущая и отчаянно цепляющаяся за руку отца.

Ее лучший друг Кип, Кипрос Проуз, стоял слева, легонько касаясь Кивенс. К нему прижималась его невеста Кира Тейт, рядом с которой, в свою очередь, возвышался ее чрезмерно заботливый кузен Артифик. Иногда Кип и Кивенс напоминали близнецов с разными матерями.

Здесь присутствовало большинство моих друзей. Пулар Синдж и ее брат Фунт Застенчивости, известный на улицах как Джон Растяжка. Драматург Ион Сальватор в сопровождении трех дам, Краш, Ди-Ди и Майк, роскошных девиц, которые сегодня выглядели совершенно подавленными. Они обожали Страфу. Из пивоварни пришли Макс Вейдер и Манвил Гилби со своей женой Хизер. Белинда Контагью, глава гангстеров, стояла чуть в стороне и как будто явилась одна, но где-то поблизости должны были таиться телохранители. Генерал Уэстмен Туп в парадной форме возглавлял делегацию гвардейцев, возможно, в надежде, что убийца не устоит перед соблазном насладиться нашим горем. Кроме того, сзади стояли мои старые друзья — Плоскомордый Тарп, Плеймет и Торнада. Дин тоже хотел прийти, но возраст не позволил.

Пенни держалась рядом со мной, готовая взять ситуацию под контроль, если я сломаюсь, однако девчонка сломалась первой. Уткнулась лицом в мой левый рукав, и дамбу прорвало. Вместе со слезами на меня полились бесконечные извинения за то, что она не может остановиться и ведет себя так мерзко.

Пенни основательно поработала над своей неприязнью к Страфе и теперь испытывала вину, потому что ее тайное желание исполнилось.

Синдж пробралась ко мне, чтобы заняться Пенни. Я не смогу нести гроб, если за меня будет цепляться лепечущая девчонка.

И тут в мою жизнь ворвалась Хагейкагомей.

20

— Берегись! — крикнула Синдж.

Я поднял глаза и увидел симпатичную темноволосую девушку, которая с рычанием неслась ко мне.

Пенни взвизгнула. Рычащая девушка врезалась в меня и заколотила кулачками по моей груди:

— Ненавижу тебя! Ненавижу!

Отец Америго замолчал. Все собравшиеся вытаращили глаза, включая тех, кому следовало реагировать быстро и жестко, учитывая события, из-за которых мы собрались на кладбище. Не считая Морли, Синдж и генерала Тупа. Туп поднял изящно растянувшуюся на мокрой траве Пенни. Ей повезло — сегодня девчонка решила надеть нижнее белье.

Однако ее чувство собственного достоинства пострадало. Ближайшие пару дней будет бродить по дому нахохленной и ворчать.

Морли и Синдж оторвали от меня девушку. На вид ей было лет четырнадцать-пятнадцать, но по росту она казалась не старше двенадцати. Девушка уставилась на меня так, словно не понимала, что именно сделала и почему.

Ее лицо было удивительно красивым, хотя белее, чем у вечно бледной Страфы, даже покойной. Шелковистые черные волосы причудливо вились на висках. Голова, несмотря на необычную прическу, казалась слишком большой.

А может, плечи были слишком узки для такой головы?

Черно-белая многослойная одежда не позволяла оценить комплекцию девушки.

Она стряхнула с себя Морли и Синдж, обожгла меня полными слез глазами.

— Ненавижу!

А потом побежала вверх по склону, к собакам. Когда она пронеслась мимо них, животные устремились следом.

Генерал Туп передал мне Пенни. Каким-то образом ему удалось вызвать у нее искреннюю улыбку.

— Что это было, Гаррет? — спросил кто-то.

— Она напоминала маленькую дойную корову, — сказала Синдж и смерила Пенни взглядом. — Вы знакомы?

Пенни покачала головой.

Все смотрели на меня.

— Я ее не знаю. Никогда раньше не видел.

Все усомнились. Семья. Особенно после того, как некий умник додумался сказать, что я был слишком поглощен своей супругой, чтобы заводить подружек на стороне, и, кроме того, Крошка Му выглядела на целый месяц или два моложе, чем мои обычные девицы.

Кое-кто слабо улыбнулся, но в целом этот день не располагал к юмору. Разве что к черному.

Я заметил, что Метательница Теней продолжала смотреть вслед девушке, даже когда та исчезла. Хотел подобраться поближе и задать вопрос, но времени не было. Лил дождь. Холод пытался выгрызть мозг из наших костей. Спрошу позже. Все равно в ближайшее время мне от нее не скрыться.

Люди хотели вернуться к делу. Хотели поскорее оказаться под крышей.

Когда непонятное происшествие закончилось, возобновились попытки изгнать боль из выживших. Святой отец гундосил, перечисляя причины, по которым Страфа была столь особенной. Таковых нашлось множество, причем искренних. Я плакал, потому что мои друзья, как и я сам, считали ее удивительной.