Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

Их ноздри, усы и уши дрожали и подергивались, дрожали и подергивались. Очевидно, следовало предположить, что имелись звуковые и обонятельные намеки на то, что вышеупомянутая Лунная Плесень собиралась предпринять что-то при первой же возможности.

Я повернулся к Маришке, наклонился, посмотрел ей в глаза с расстояния, на котором можно почувствовать вонь изо рта.

— Пробовать прямо сейчас — плохая идея.

Чем полностью выбил ее из колеи.

Оглядевшись, она поняла, что сбежать не удастся.

Словно по расписанию, снаружи донесся шум. На мгновение в ее глазах вспыхнула надежда, потом Маришка снова впала в отчаяние.

— Неужели? — сказала Лунная Гниль. — Ты об этом думала? Сейчас? В этих?..

Затем она поняла, почему ее сестра была готова пойти на глупый риск.

Мы находились в логове Метательницы Теней. Метательница Теней вернулась. Да, сейчас старая грымза в замешательстве, но как долго это продлится? Когда она вспомнит, что ее внучку убили прямо на Холме? Когда узнает, что Маришка Махткесс действовала заодно с Операторами?

Я бы тоже впал в отчаяние.

Но почему-то я думал, что Лунная Плесень не имеет отношения к смерти Страфы. Не сомневался, что, несмотря на связи Маришки с Операторами, об убийстве ей известно не больше, чем всем нам.

— Мне пришла в голову ужасная мысль, — сообщил я Синдж.

Перехватил Барата, когда они с Кивенс вошли в фойе, переругиваясь, превосходно выбрав момент.

— Это вы двое шумите?

— Что? — огрызнулся Барат.

Он пребывал в дурном настроении. А Кивенс — в еще более дурном. Новости Башира о пробуждении Метательницы Теней не улучшили ситуацию.

Я сказал, обращаясь ко всем, кто хотел слушать:

— Я только что понял, что, несмотря на все попытки помешать и навредить нам, Операторы ведут себя не так, как если бы стояли за случившимся со Страфой.

Я уперся в Маришку жестким, яростным взглядом, и она капитулировала:

— Он не имеет отношения к смерти Страфы.

«Он» — очевидно, ее дружок-священник.

— Он очень расстроился. Ведь это исключило ее из состязания.

Мы с Лунной Плесенью смотрели друг на друга, окруженные тесной толпой.

— Он уверен, что его люди не виноваты, — продолжила она. — Было бы глупо убирать Поток яростного света еще до начала состязания.

Я тоже об этом подумал.

— Почему Страфу вообще выбрали, если обычно в турнире участвует молодежь?

Маришка уставилась на меня так, словно Смертный компаньон семьи Альгарда оказался на удивление тупым. Показала на Барата и, украдкой, на Кивенс.

У них не было таланта.

Лунная Плесень на этом не остановилась и высказала мысль:

— Поток яростного света была Бегущей по ветру, и не только. Она представляла собой обширное вместилище силы и таланта. Она так и не узнала всех своих способностей. Ее они не слишком интересовали.

И полагаю, она казалась легкой добычей.

Страфа всегда была наивной и доверчивой.

Возможно, это ее и погубило. Ее ум оказался не в состоянии опасаться того, кто катил по улице огромный осадный механизм. Я мог представить Страфу, которая до последнего момента стоит и с детским любопытством смотрит, как кто-то устанавливает и заряжает уродливый агрегат.

— Барат, нам нужно собрать всех вместе, чтобы поделиться добытой информацией, — сказал я. — У меня ее немного. Я щипал турнир по краям. А бандиты лезли ко мне со всех сторон.

— Учитывая, к чему привели все их попытки, а также неусыпный интерес тайной полиции, возможно, вскоре у них кончатся парни для грязной работы.

Настроение Кивенс не улучшилось. Ее все раздражало. Кроме того, девчонку ткнули носом в тот факт, что ей предпочли пожилую женщину вроде ее собственной матери.

Кивенс была новым бойцом семьи Альгарда, но одно неудачное нападение отбило у нее всякое желание участвовать в игре. Раскололо щит подростковой мечтательности. Насторожило, чего не смогла сделать гибель матери.

Кивенс решила, что должна высказаться:

— Пойду проведаю бабушку. И буду сидеть здесь вместе с ней, пока эта фиговая фигня не кончится.

Она с вызовом оглядела нас, ожидая, осмелится ли кто-то возразить или велеть ей выбирать выражения.

Но дождалась только отцовского шумного вздоха облегчения.

88

Когда мы двинулись наверх, я уже не хотел идти. Но это следовало сделать. Это было выполнимо. Мне уже доводилось общаться с дефектными инвалидами.

Уж и не знаю, почему мне казалось, что после удара Метательница Теней станет еще опасней, однако я в этом не сомневался.

В ее комнате воняло болезнью и кишечными газами. Машего сидела рядом с постелью, терпеливо кормя Метательницу Теней с ложечки паштетом, по виду напоминавшим собачью еду.

Метательница Теней выглядела лучше, чем я ожидал, учитывая то, какими коварными бывают удары. Она узнала нас. Попыталась заговорить, но не смогла сформулировать осмысленное предложение, а ее речь была слишком невнятной. После второго удара моя мать вела себя так же.

После первого у мамы возникли проблемы с общением, однако она придумала способы их компенсировать. Самым ужасным для меня было то, что она не могла произнести мое имя. Обращалась ко мне «эй, человек» или «тот человек».