Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

— Мы ведь уже говорили об этом. Тебе нужно прибраться в комнате, вынести ночной горшок и собрать грязную одежду, чтобы я могла ее выстирать. Потом ты должен заняться мусором. Повозка мусорщиков проезжает по улице сегодня после полудня.

Перемены, перемены. В последнее время они случались быстрее, чем я успевал моргнуть.

Должно быть, глаза у меня стали размером с блюдца. Я ощутил, что Старые Кости покатился бы со смеху, если бы не ушел так далеко, что больше не нуждался в респираторных упражнениях.

«Добро пожаловать в новый режим на Макунадо-стрит».

Смахивает на новый режим Танфера в целом, только в меньшем масштабе.

— Какая встреча? — снова спросил я — может, чересчур жалобно.

— Я послала за людьми, которые могут помочь Бегущей по ветру.

А ведь я не проронил ни слова о своей ночной посетительнице.

— Тебе придется ознакомить их с положением дел. Нужно будет убедиться, что они понимают возможные последствия, если впутаются в это.

— Ладно, слушай. Что ты сделала с Пулар Синдж? И о чем ты тут толкуешь?

— Я же только что тебе сказала.

— Но… Если бы я хотел, чтобы мою жизнь кто-то упорядочивал и планировал, я мог бы просто остаться на Фактори-слайд.

О боже! Что я только что сказал?

— Я не планирую твою жизнь. Я забочусь о том, чтобы она шла более эффективно. Эта встреча рано или поздно должна была произойти. Ты бы просто сталкивался со всеми по отдельности, как придется.

— Именно об этом я и говорю. Управление моей жизнью…

«Дети, хватит! Гаррет, пожалуйста, утихомирь в себе этого крутого мужика. Не позволяй себе заводиться из-за того, что кто-то чуткий облегчает твою ношу».

Покойник вложил в свои слова силу убеждения. Это была команда.

«Налей себе еще кружку, а потом присоединись ко мне на минутку, прежде чем примешься за работу по дому».

День обещал быть нелегким. Я заранее обижался на каждую его минуту. Я не обслуживаю собственное предприятие, потому что забочусь об эффективности. Я заинтересован в том, чтобы мне не пришлось делать больше того минимума, который сошел бы с рук. Вот почему я переехал из дома матери, как только представилась такая возможность.

Не потому ли ей всегда больше нравился Мики? Если подумать — может, так оно и есть.

34

— Скажи что-нибудь осмысленное, — обратился я к Покойнику, устроившись напротив.

Дрожь. Моя чашка с чаем выбросила клубы пара.

«Жизнь и жизнь после смерти стали более упорядоченными. Только ты, похоже, считаешь, что это плохо».

— Мир не очень изменился. Все до сих пор хотят взвалить все на меня.

Покойника это позабавило. Он не стал спорить. Я слышал, как мама говорила, что у меня чудесный ум. Почему я не могу просто попытаться жить достойно своего потенциала?

Веселье усилилось. Комментариев не последовало.

— Ты нашел что-нибудь интересное в разуме Бегущей по ветру?

«Она считает, из тебя бы получился великолепный муж».

— Что-о?!

Это был неожиданный удар.

«Понимаю. Если она способна так глубоко заблуждаться в личных делах, как мы можем доверять всему остальному, что происходит в ее спутанном разуме?»

Своим восклицанием я имел в виду совсем не это.

— Ты наверстываешь упущенное время?

«Нет. У нас нет времени на развлечения. Тебя ждет работа по дому. Сосредоточься. Успеешь пожалеть себя позже. В общем и целом Бегущая по ветру была настолько честна, насколько может быть. Она вне себя из-за дочери. Она угодила в такое затруднительное положение, какого не пожелаешь ни одному родителю. Ее единственный ребенок может быть монстром в человеческом обличье».

Еще какое затруднительное положение! Может, требовался дух посильнее моего, чтобы отвернуться от семьи, даже если это спасет жизнь незнакомцам.

«Ты сделал нечто равноценное. У тебя есть сила духа, чтобы бороться за правое дело. Самый большой страх Бегущей по ветру — что ее дочь окажется не только преступницей. Возможно, она создавала трупы для своих экспериментов».

Что я мог на это сказать?

«На молодые, целые трупы был бы большой спрос. Многие потерянные души бродят по тихим улочкам этого города, и вряд ли кто-нибудь их хватится. Мистер Дотс мог наткнуться на сбор такой жатвы. Ничто из найденного мной в его мозгу не исключает такого варианта».

— Послушай, я помню эту девчонку. У нее было не все в порядке с головой из-за ситуации в семье, но она не была одержима мыслями об убийстве. Она была творческой личностью. Причудливо творческой, как Кип. А не смертельно творческой.

«Ты верно судишь. До этого момента. Но люди могут меняться. И обычно — к худшему».

— Видимо, ты не добился больших успехов с Морли.

«Успехи крайне малы. Он на удивление закрытая личность. Если бы он был животным, я бы решил, что он в спячке. Поскольку он разумен, следует полагать, что было проделано нечто, чтобы удерживать его вне пределов досягаемости».

— Он может никогда не вернуться?

«Он вернется. Обещаю. Когда я столкнусь с более дерзким вызовом, я стану решительнее. Проложу для него путь к спасению. С этого момента и впредь не пугайся, если я вновь исследую каждый миг твоих воспоминаний о времени, проведенном вместе с Морли до того, как вы прибыли сюда».