Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

Он принялся отдавать распоряжения эскорту. Его люди начали поспешно расходиться.

Директор заметил, что я по-прежнему стою неподалеку, засунув в ухо большой палец.

— Гаррет! Какого дьявола ты еще здесь?

Я двинулся к дому. Дорога все время шла в гору. Подъем был некрутым, но и этого хватило, чтобы послужить горьким упреком моим дряблым мускулам.

Люди директора накинулись на первую жертву, когда я только поднимался по ступенькам крыльца. Процесс поимки сопровождался криками и угрозами. Пленник полагал, что не подлежит вниманию Гвардии. Шустер с этим не согласился. Конец дискуссии положило применение полицейских дубинок.

Покойник был таким самодовольным, что я ощутил его гордость еще на улице.

Но, едва войдя в дом, я услышал: «Запри дверь на все запоры, а потом подойди к Дину и спроси насчет соли».

Это было странно.

— Хорошо.

В кухне я нашел недовольного старика, готовящего ужин для толпы вдвое больше обычного. На его плечах лежала еще и добавочная ноша — стряпать две особые трапезы для питания инвалида. Дин все это стерпел и не жаловался, поэтому я не стал напоминать ему, как легко он справился в общем и целом.

Думаю, ему больше по душе, когда нужно кашеварить только для Синдж.

— Соль, — сказал я.

— Да?

— У нас есть соль? Его Милость велел спросить у тебя насчет соли. Он должен был дать тебе знать. Морской дьявол! Как же вкусно пахнет.

На сковороде смачно шипело, и у меня потекли слюнки.

— У меня есть два фунта соли и еще щепотка. На прошлой неделе купил.

— И у меня есть соль, которую мне дали в заведении, где мы останавливались раньше.

Мне подумалось — я знаю, чего от меня хочет Старые Кости. И он подтолкнул меня в знак подтверждения.

52

Я ел. Главным блюдом были свиные отбивные для Дина и для меня. Синдж и Доллар Дэн Джастис, сидевшие этой ночью с Морли, получили колбаски и любимое блюдо крысюков — печеные яблоки. Я и сам прихватил немного яблок. Дин хорошо их готовил.

Для Морли и Плеймета был сварен куриный суп.

Я надеялся, что зять Плеймета не уничтожит его бизнес, пока тот не у дел.

Мы все забыли о Бегущей по ветру. Сначала. Потом Старые Кости меня подтолкнул.

Я поспешил наверх и дал ей знать, что пора спуститься. Посторонние ушли, и мы ужинаем. Внизу Синдж дала ей понять, что та вполне может уйти домой. Никто и не заметит, как она уходит. Я задался вопросом, не считает ли Синдж, что наблюдателей поразила слепота.

Усики Синдж подергивались, как обычно бывало, когда она раздражена, — вероятно, ей не нравилось то, что втолковывал Покойник.

Бегущая по ветру осталась рядом, то есть втиснулась в кухню со мной и Дином. Она приняла свое беззащитное обличье, чем немедленно покорила старика.

— Не думаю, что нравлюсь твоей коллеге, — сказала она мне тихим голосом с придыханием.

— Моя коллега тебя боится.

— Почему?

— Она думает, что знает меня лучше любого другого, кроме меня самого. Опасается, что я влюблюсь до безумия, потеряю чувство меры, попаду в нехорошую историю или что-нибудь в этом роде и все для нас испорчу.

«Гаррет! Да в самом-то деле!»

Я не шутил. По сути, Синдж так и думала.

— Может, она ревнует.

— И это не исключено.

— А ты влюблен до безумия?

— Не совсем. Я увлечен и доблестно пытаюсь с этим бороться.

Она мило улыбнулась. Задумчиво.

— Не надо делать то, что ты делаешь, чтобы превратить каждого мужчину в поле твоего зрения в раба любви, — сказал я.

— Я буду сама деловитость. Вот увидишь. Ты вообще не узнаешь, что я — девушка.

Угу. Как же! А потом свиньи прилетят домой в курятник.

Для большинства мужчин и некоторых женщин в присутствии Бегущей по ветру невозможно было не обращать внимания на ее пол, даже когда она хотела, чтобы его не замечали.

Я подумал, не дать ли ей знать, что Покойник о ней хорошего мнения, но не стал. Не нужно было напоминать ей о его существовании.

Дин налил свежего чая. Мы отхлебнули.

— Синдж права: сейчас подходящее время, чтобы ускользнуть незамеченной, — сказал я.

— Я не хочу ускользать.

— Прекрасно. Тогда ты можешь помочь с солью.

— С солью?

— С продуктом, который производит впечатление на некоторых улиток и слизняков. Слизняки и улитки не очень хорошо себя чувствуют, когда натыкаются на соль.

Поток яростного света была жертвой защищенного детства. Она понятия не имела, о чем это я вообще.

— Они тают, если их посолить, — объяснил я.

— Гадость!

Но спустя секунду ее лицо просветлело.

— Я помогу с солью.

— Хочешь поговорить?

— О чем?

— Почему ты была такой подавленной, после того как проследила до логова ту тварь. Но теперь ты больше не удручена.

— Вряд ли стоит это обсуждать.

Она искренне верила в металлическую сеточку на волосах, которую изобрела ее дочь.

«И сетка отчасти работает».

— Я поужинал. Дин, ты превзошел самого себя.

— Вообще-то нет. Просто раньше ты ел стряпню похуже.

Ой-ой! Он ведь не собирается тоже изменить отношение к Тинни? Дин всегда был ее горячим сторонником. Однако, если уж выкладывать начистоту, рыжулю нельзя причислить к искусным поварам. При ее внешности у нее не было необходимости совершенствовать подобные навыки.

— Соль, — сказал я. — Пора ею заняться. Дин?

Бум! Передо мной шмякнулся матерчатый мешочек.