Позывной «Матрос». Водяной

Дорога на Кожевню была длинной и спокойной. В молодости Матрос часто занимался медитацией, приводя свои мысли в порядок. В те времена, чтобы войти в трансовое состояние, нужно было включить спокойную музыку, сосредоточиться, а сейчас под шум колес оно невольно приходило само по себе. Ополченец настраивался на бой, вспоминая события и новости недавних дней.

Первой на ум пришла история про старика, который, узнав, что его внучку хотят изнасиловать боевики из «правого сектора» прямо в сарае, взял ружье и с трясущимися от артрита ногами вышел один против троих националистов, застрелив двоих из них. Как позже рассказывал дедушка, он очень расстроился, что третьему удалось сбежать.

Боец покрывался мурашками от воспоминаний о том, как держал высоту вместе с мужиками лет шестидесяти, которые, все в пыли и грязи, без крепких зубов и огромных мышц на теле, стояли до последнего и отбивались легким оружием от серьезного вооружения, не давая врагу пройти мимо них. Вместе с ними под минометным огнем Матрос копал окопы, лежа на высоте, и вжимался в землю всем своим телом, чтобы выжить. Отвращение к фашизму заложено в гены каждого русского человека, и настоящие мужчины не могут остаться равнодушными или сбежать от трудностей.

Машина замедляла ход, а Матрос вспомнил, как на одном из блокпостов попали под минометный огонь и были ранены четыре бойца. Один из них, с пробитой и кровоточащей головой, вытащил троих раненых товарищей из-под обстрела, оказал им первую медицинскую помощь и, лишь когда почувствовал, что опасность миновала, потерял сознание из-за болевого шока и сильной потери крови.

Примеры мужества и настоящей воинской доблести встречались Матросу почти каждый день, и он был горд и счастлив, что оказался в одном ряду с такими сильными людьми.

Кожевня представляла собой огромную линию каменных гротов времен Великой Отечественной войны, расположенных вдоль границы. Перед гротами не было ничего, что могло бы способствовать безопасному продвижению бойцов сопротивления: ни зданий, ни домов, ни деревьев. Для украинской армии это был тир с движущимися мишенями. Бой начался совершенно внезапно. Матрос, Водяной и еще двадцать восемь бойцов отряда Моторолы высадились и начали движение к границе под прикрытием танков. Оно было медленным, потому что в гротах находились сотни украинских военных на подготовленных пулеметных позициях.

Никто не сказал, что придется идти на верную гибель, никто не обеспечил поддержку артиллерией. В очередной раз отсутствие какой-либо военной подготовки сказывалось на эффективности действий ополчения. Матрос понимал, что это самоубийство, но отступать команды не было. Бой продолжался около часа и не принес успеха. Бойцы под вражеским пулеметным огнем не продвинулись и на десять метров.

Спустя еще час или два, после потери нескольких танков и около десятка бойцов, ополчению стало понятно, что Кожевню в лоб не взять. Был дан приказ отходить. Бойцы отступали вдоль дороги, пригибая головы. Матрос и Водяной отходили, передвигаясь небольшими шагами, всматриваясь, откуда идет вражеский огонь. Отряд отошел на безопасную дистанцию. Казалось, что никакая другая беда не грозит бойцам, но в ту же секунду из-за обочины на дорогу выехал БТР. Водитель испугался обстрелов и не справился с управлением.

Матрос обернулся и успел отскочить в сторону, упав на землю. Гусеницы броневой машины «зажевали» пулемет и переломили его пополам. Но следом за пулеметом в гусеницы затягивался рукав, и Матрос, удивленный собственной ловкостью, резко выдернул руку из куртки, даже не успев испугаться.

Водяному повезло меньше. В этот самый момент БТР своим бортом ударил бойца в грудь, повалив на землю. Водяной неистово закричал от боли в груди, испугав соратников, в том числе и своего старшего брата. Матрос видел силу удара и решил, что Водяному поломало ребра.

«Идиот», — разгневался Матрос. Он выхватил автомат и двинулся на водителя, который уже вылезал из бронемашины с выпученными от испуга глазами.

— Мужики, я случайно. Перепугался.

Матроса останавливали, чтобы избежать скорой расправы, но боец вырвался и двинулся на водителя. Он толкнул его на БТР и, прижав рукой горло, направил на него автомат.

— Ах ты, урод!

Еще одно какое-то мгновение — и Матрос бы спустил курок. Гнев затмевал разум. Из-за такой оплошности чуть не погиб он сам и пострадал его брат. Матрос поднял оружие и прицелился в самое сердце.

За БТРом послышались какие-то звуки. Матрос посмотрел в ту сторону и увидел, как Водяной вставал с земли и отряхивал одежду от пыли, находясь в полном психическом и физическом здравии.

Ярость отходила. Обстановка разрядилась. Боец глубоко дышал и понемногу успокаивался. Водяной отряхнулся, а Матрос опустил оружие и пошел дальше по дороге, оставив водителя один на один с БТРом.