Позывной «Матрос». Водяной

Железная птица летела прямо на ополченца. Бесстрастно и уверенно самолет быстро сокращал расстояние и готовился к новой атаке.

Опять все было, словно в кино. Матрос был уверен, что это его последняя минута на войне, но в ту самую секунду, когда раскаленные от предыдущих выстрелов стволы самолета должны были выпустить смертельную очередь, вдалеке показалась вспышка. Матрос не успел разобрать, был ли это гранатомет или что-то крупнее, но прямо на его глазах от прямого попадания крылатый зверь взорвался, разлетаясь на несколько частей.

Время замедлилось. Матрос со странным чувством наблюдал за тем, что раньше видел лишь в компьютерных играх. На полыхающий в воздухе огонь можно было смотреть бесконечно долго… Но раскаты взрывающихся мин вернули бойца к действительности.

Ополченцы подошли к одному из дворов и попытались проникнуть внутрь, но дверь была заперта. Матрос подбежал и растолкал сослуживцев.

— Дайте я, — крикнул он, слушая, как вдалеке зашипели залпы «Градов». Время было на исходе.

Матрос как-то смотрел по телевизору передачу. В ней рассказывалось о том, что в экстремальной ситуации у человека могут проявляться сверхспособности. Одним прямым ударом ногой боец выбил дверь, откинув ее на пару метров, и убедился, что пять лет занятий каратэ не прошли для него даром.

Словно обезумевшие, бойцы ринулись к подвалу, спасая свои жизни.

— Смотрите, Сыч ранен. Подсветите фонариком, — сказал Вэл.

— Сразу и не заметил, а сейчас выдохнул и понял, что нога болит.

— Раздевайся, будем перевязывать.

— У кого-нибудь есть вода?

— Держи.

Каждый что-то говорил, пытаясь заполнить тишину. Матрос сидел в углу, глубоко дышал и пытался прийти в себя. Он видел, как разделся догола боец, как ему помогали достать осколок, как вытирали кровь и бинтовали ногу. Даже в страшном кошмаре сложно представить то, что сегодня пережил Матрос.

— Ты знаешь, я вот чувствую, что скоро придет мой час, — сказал один из бойцов, подсев к Матросу.

— Да брось ты. Все хорошо будет, — возразил ему Матрос.

— Я не жалуюсь и не переживаю. Просто чувствую, что так будет.

Матрос хотел что-то добавить, но попытался вспомнить, как зовут бойца, и не смог. А когда он захотел к нему обратиться, обстрел уже прекратился и отряд начал выбираться из убежища.

«Патрон. Его позывной „Патрон“».

Ополченец шел за остальными и думал о словах Патрона. Матрос увидел в его глазах какой-то необычный блеск. Это была не злоба и не обреченность, а нечто чистое, искреннее и неземное.

«А что, если он прав?» — подумал боец.

Мариновка уже не выглядела такой, как раньше. Практически все дома были разрушены, а еще один день обстрелов мог бы сровнять поселок с землей.

По рации был получен приказ занять высоту у реки и ждать танковую подмогу. Ополченцы начали окапываться и занимать оборону.

— Я сваливаю, — крикнул один.

— Нас всех здесь положат, — подхватил другой.

— В чем дело? — спросил Матрос.

— На нас идут десять танков.

— Кто сказал?

— Только что передали по рации.

В отряде началась паника. Некоторые ополченцы всерьез стали бросать оружие и уходить. Ополченец с позывным «Силач», который воевал еще со Славянска, несколько минут смотрел на все это, после чего выхватил пистолет, несколько раз выстрелил в воздух и приставил его к виску одного из жалующихся.

— Никто никуда не пойдет. Ты меня понял? Мы не отступаем! — дерзко сказал он своим хриплым голосом и перевел взгляд на Матроса.

Матрос увидел непоколебимую веру в глазах Силача, и у бойца пробежали мурашки по коже, ведь он думал о том же.

— Да, будем стоять до конца, — уверенно сказал боец.

— А кто дернется, пристрелю не раздумывая, — обратился к паникующим бойцам Силач. — Меня все поняли?

Ответа не последовало. И он был не нужен. Слова прозвучали весьма убедительно, и бойцы вернулись к установке пулеметов. Спустя какое-то время к ополченцам подъехал танк.

— Всего один? Всего один танк? — возмутился Патрон.

— Один против десяти? И как нам воевать? — спросил кто-то из отряда.

Водитель вылез из танка:

— Здорово, мужики! Из штаба кинули вам на подмогу.

— На нас десять сейчас идет.

— Слышал, поэтому, если начнется атака, я стреляю три раза. Затем загоняю танк назад, вы все садитесь наверх, и мы сваливаем.

— Да нет, братуха, мы уходить не будем, — сказал Матрос.

«Псих», — подумал танкист, но перечить не стал.

— Хорошо. Тогда вот эта позиция для меня будет в самый раз.

Водитель указал на то возвышение, где собрался ставить пулемет Матрос.

Ополченец взял оружие и начал искать другое место для позиции. В течение двух часов отряд готовился к атаке и всячески укреплял оборону. Но атаки так и не последовало, а вместо нее начался очередной минометный обстрел.

Матрос в обычной жизни часто руководствовался логикой вопреки интуиции, а позже кусал локти. Сейчас он нашел идеальную позицию для ведения огня, но что-то внутри говорило ему, что нужно уйти с высоты.

— Ты куда? — спросил Силач.

— Я к зданию. Тут слишком опасно.