Позывной «Матрос». Водяной

Едва успев перевести дух, Матрос вновь ощутил, как внутри все сжалось. Сердце стало биться чаще, а пульсирующие удары в виски отгоняли любые здравые мысли. Тремя днями ранее в Славянск уехал его родной брат, принявший позывной «Водяной». Матрос знал лишь то, что брат попал к Мотороле, больше он выяснить ничего не успел. Связь была заглушена врагом, и братья не могли поговорить друг с другом. Насторожило ополченца то, что среди присутствующих он не мог разглядеть брата.

«Погиб?»

Матрос почувствовал ком в горле, осознавая, что его единственный родной брат, возможно, уже закончил свою войну. Стараясь успокоиться, Матрос глубоко вдохнул и ровным голосом спросил:

— А есть кто из Константиновки?

Глава 2

— Это кассетные бомбы? — спросил Водяной.

— Похоже на то.

Все удивились, когда Водяной неожиданно проявил свою эрудированность. Удивился и сам боец. Когда-то в детстве он смотрел военную передачу, где рассказывали о разновидностях бомб. И именно сейчас эти знания вырвались откуда-то из подсознания.

Ямполь. В тот вечер в Ямполе взрывы не утихали ни на минуту. Украинские войска применяли любые методы борьбы с противником, который был меньше по численности и практически не вооружен. Не брезговали они использовать и кассетные бомбы, которые были запрещены международным законодательством.

Это был один из сильнейших обстрелов за все время сопротивления в Славянске. Огромную территорию было практически невозможно удерживать столь малым количеством бойцов ополчения. Ямполь, как и Николаевка, готовился к сдаче. Именно в тот вечер многие бойцы решили сложить оружие и сохранить себе жизнь, сбежав с поля боя.

Водяной видел, как один за другим люди покидали позиции и разбегались в разные стороны. Все казалось уже совсем не таким романтичным, как показывали по телевизору, но Водяной понимал, что если не он и не его товарищи, вставшие на защиту вместе с ним с оружием в руках, то никто больше не отстоит Родину. Боец знал, что вернется домой только с победой.

Взрывы не стихали. Командир отделения, в котором служил Водяной, собрал оставшихся бойцов и отдал приказ двигаться к блокпосту для ночного патрулирования.

Пять ополченцев отправились выполнять команду.

— Пока не закончится обстрел, передвигаться будем ползком, — сказал один из бойцов.

— Да, — почти без эмоций произнес Водяной, забыв позывной товарища.

Водяной двигался вдоль окопа. До блокпоста оставалось около сотни метров, но бойцу пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание, потому что в боку начались колики.

«Зачем я пил столько воды?»

Ругать себя не было ни времени, ни сил. Задержав дыхание, Водяной сделал небольшой рывок, чтобы подбежать к следующему окопу.

— Берегись! — послышался громкий голос боевого товарища.

На место, где еще несколько секунд назад сидел Водяной, прилетела мина. Мгновенный страх сковал бойца, введя в ступор и тело, и сознание. Когда подобное видишь со стороны или слышишь из рассказов других, то кажется, что с тобой такого никогда не произойдет: каждый пришел сюда, чтобы не только выполнить до конца и с честью свой воинский долг, но и выжить, и победить. А когда видишь, что секунду назад смерть могла забрать тебя, становится не по себе.

— Пошли скорей! — раздался знакомый крик.

Слова боевого товарища вернули ополченца в реальность. Страх для него за последние пару дней стал нормой, а смерть — шумной соседкой, звуки которой то и дело доносились через стенку.

Артобстрел прекратился. Ямполь был в огне. Бойцы обустраивались на посту: кто-то следил за дорогой, кто-то рыл окопы, а кто-то выставлял пулемет.

Водяной уселся проверять оружие, чтобы немного отвлечься от происходящего. Мысли были обо всем сразу и ни о чем одновременно. Вдалеке были слышны прилеты мин, выстрелы и крики раненых. Все было так далеко и так близко, что можно было сойти с ума. Запах горелого пороха ощущался у бойца в носу. Водяной ни разу в жизни не держал оружие, а теперь должен был не только взять его, но и идти убивать ради спасения близких, знакомых и незнакомых людей.

Патронов практически не было. Несколько гранат и пара магазинов для АК-47 — это все, что оставалось в распоряжении бойцов. Ни гранатометов, ни пулеметов, ни ПТУРов. Отчаяние захлестывало с новой силой, но воля к победе была сильнее, жгла пламенем сердце.

— Машина, — крикнул кто-то.

— Свои?

— Давай подпустим поближе.

— Блин, бинокля нет.

Бойцы перезарядили автоматы и были готовы стрелять. Каждый из пяти ополченцев держал машину на мушке. Водяной был на взводе, а потому боялся раньше времени спустить курок. За все это время ополченец еще ни разу не видел врага в лицо, потому одинокая машина без сопровождения очень смутила бойца.

— Стойте, — крикнул он. — Это свои.

— С чего ты взял?

— Я знаю.

Интуиция не подвела бойца. В машине ехал Стрелков.

— Как ситуация? — без лишних церемоний спросил командир.

— Критическая. Оружия нет. Постоянные обстрелы. Долго не продержимся.

— Понял. Вы двое, — показал он на бойцов, — за мной. Выгружаем оружие.