Позывной «Матрос». Водяной

— Я вернусь на базу. Нужно найти пулеметы, — крикнул Водяной и, не дожидаясь ответа, выдвинулся вперед. Снова начался минометный обстрел. Чувство страха и злости не покидали бойца ни на секунду. Водяной вжимался в землю, спасаясь от падающих снарядов, но медленно и уверенно подбирался к базе, где забрал свой рюкзак и пулемет.

Небо было таким черным от дыма, что, не имея часов, сложно было разобрать, вечер сейчас или ночь.

Водяной осторожно пробирался к лесу, вглядываясь в каждый куст. Глаза так напряженно глядели под ноги, что он не услышал, как в километре от него раздался залп. Расплатой за такую оплошность была контузия от мины, разорвавшейся над землей в двадцати метрах от бойца. Ударная волна повалила Водяного на землю, перепонки, казалось, вот-вот лопнут. Ополченец максимально открыл рот, чтобы нормализовать давление.

«Еще бы чуть-чуть — и…» — подумал Водяной и перекрестился. Поднявшись в полный рост, он сделал несколько шагов и почувствовал, как рюкзак упал с его плеч. Водяной обернулся и увидел, что весь рюкзак буквально рассыпался из-за попавших в него мелких осколков.

Боец испугался и начал осматривать себя, пытаясь убедиться, что он цел. Несколько осколков торчали в броне, а один, на уровне сердца, пробил карман и встрял в мобильный телефон, спасший жизнь бойца. Второй раз за последний час у Водяного прошла дрожь по телу.

Трудно собраться с мыслями, когда между жизнью и смертью такая тонкая нить. Водяной бросил свои вещи и понес пулемет к зеленке, стараясь не думать ни о чем.

— Ты где ходишь? — спросил один из бойцов.

— Я пулемет достал, — ответил Водяной.

— Отступаем. Приказ был. Идем на высоту.

— А где Моторола?

— Все ушли. Ничего не сказали.

Водяной кивнул в ответ, взял еще сумку с гранатами и пошел на высоту вместе с остальными бойцами.

Артиллерийские удары прекратились. Всю ночь бойцы рыли окопы, набивали магазины патронами и периодически постреливали в невидимого противника.

С высоты был виден весь Ямполь. У Водяного обливалось кровью сердце от картины, которую он наблюдал. Референдум прошел, жители подтвердили желание отделиться, попросили помощи у России, а сейчас он смотрел на горящий поселок, которому уже не могли помочь и сами ополченцы, вынужденные отступать от превосходящей вражеской армии.

Поражения расстраивали бойцов, но вера в то, что правда на их стороне, что впереди ждет победа, пусть и не так быстро, как хотелось, вселяла надежду.

Выйти в меньшинстве на бой с более сильным противником могут либо очень мужественные люди, либо глупцы, либо те, кому нечего терять. И тогда было неважно, кто есть кто. Важно, что каждый был готов идти до конца.

До трех часов ночи, находясь в постоянном напряжении и стрессе, ополченцы держали высоту и принимали весь минометный огонь на себя. Голод и усталость, которые испытывали бойцов, были на стороне врага, забирая понемногу последние силы.

Водяной отстреливался из пулемета, паля нещадно, с яростным желанием победить. Он не видел, куда точно летят его пули, но надеялся, что они найдут врага. Вдалеке раздался залп. Водяной не успел понять, что произошло, но как раз в этот момент прямо перед окопом бойца с громким треском приземлилась мина. Сильная воздушная волна отбросила Водяного в стенку окопа и повалила на землю.

Тело и мозг отказывались слушаться. Дикая боль в груди, тошнота и душераздирающий писк в ушах заставляли страдать каждую клетку тела. Это снова была контузия.

— Отступаем! Приказ по рации. Отходим к Славянску, — слышался сквозь шум в голове голос одного из бойцов. — Ямполь мы не удержим.

Водяной не мог сфокусироваться на чем-либо: так сильно болела голова.

— Ты живой? Вставай! Нужно отступать.

Ополченца подняли за руки и помогли спуститься с высоты. Водяной едва перебирал ногами, пытаясь удержать равновесие. Кто-то нашел машину, в которую погрузили все тяжелое вооружение и трех раненых. Водяной сел на землю и начал глубоко дышать, чтобы прийти в себя и подавить чувство тошноты.

— Давай. Садись. Нужно уезжать.

Ночь длиннее вечности, когда понимаешь, что рассвета уже может и не быть. Легко геройствовать, сидя у телевизора либо в баре с друзьями, попивая светлое пиво. Куда сложнее признаться себе в трусости и перестать оправдываться за бездействие. Еще год назад Водяной был ярким представителем тех, кто предпочитает действию слово, а сейчас делил патроны с братьями по духу, презирая всю свою прошлую жизнь.

Машина двигалась напролом. Бугристая грунтовая дорога замедляла движение, но водитель выжимал до сотни километров в час. Впереди лишь подъем и мост, который откроет дорогу на Славянск. Водяной не сразу узнал дорогу, и лишь когда машина полетела с трамплина, оторвавшись четырьмя колесами от земли, боец вспомнил, что это был тот самый мост, где стоял БТР, который он так и не смог взорвать.

Водяной не успел открыть рот, чтобы сказать об этом, как в ту самую секунду машина на всей скорости врезалась в БТР. Наступила тишина. По совершенной случайности или по божьему велению бойцы остались живы и отделались лишь разбитым носом водителя.