«Практический работник» Георгий Маленков

Отдавая себе отчет в том, что советские спортсмены отстают по многим дисциплинам, руководство Спорткомитета даже решится настаивать на приоткрытии железного занавеса, считая «целесообразным в порядке подготовки к предстоящему первенству… пригласить… для совместных тренировок и товарищеских соревнований» зарубежных спортсменов. «Отсутствие совместных тренировок между советскими легкоатлетами и лучшими европейскими спортсменами, малое количество международных соревнований по легкой атлетике лишает наших спортсменов возможности заимствовать все лучшее из тренировки и техники сильнейших легкоатлетов мира». Причем приглашать начинают атлетов и из капиталистических стран, а не только соседей по социалистическому лагерю. На уровне ЦК рассматриваются конкретные показатели конкретных спортсменов в сравнении с их зарубежными соперниками! В фонде Внешнеполитической комиссии ЦК сохранилось много таких записок. На всех этих документах – гриф «секретно». Именно отставание в большинстве дисциплин становится препятствием для участия СССР в зимних играх 1952 года в Осло. 12 января 1952 года спортивное начальство устами исполняющего обязанности председателя Комитета по делам физической культуры и спорта при Совете министров СССР Н. Романова решается высказать сомнение в том, что советские спортсмены готовы выигрывать первенство. Более того, Романов решается вынести и вердикт, поддержанный в итоге политическим руководством: «Считаем участие в Олимпийских играх нецелесообразным». Поскольку 9 и 14 января на имя секретаря ЦК Суслова поступили два письма – от Всесоюзной лыжной и Всесоюзной хоккейной секций и тренеров отдельных хоккейных команд – с выражением уверенности в успешном выступлении на Олимпиаде, от руководства Спорткомитета потребовалось обоснование такой позиции, что и было сделано в справке, датированной 16 января 1952 года. Согласно приведенным в ней подробным расчетам, СССР мог претендовать лишь на пятое место в неофициальном командном зачете. Так что рвавшимся в бой советским спортсменам пришлось немного повременить.

Активно вовлекаясь в соперничество на международной арене в отдельных видах спорта, в олимпийское движение СССР вошел не без колебаний. Причем инициатива исходила не от советской стороны. 14 декабря 1950 года председатель Комитета по делам физической культуры и спорта при Совмине СССР А. Аполлонов пишет записку на имя председателя Внешнеполитической комиссии ЦК Григорьяна с развернутым обоснованием необходимости участия в олимпийском движении: «Всесоюзный комитет по делам физической культуры и спорта считает возможным использовать трибуну Международного Олимпийского комитета для борьбы за прочный и длительный мир, за демократизацию международного спортивного движения, а участие в Олимпиаде – для пропаганды за рубежом достижений советского спорта». Именно первую часть фразы Григорьян отчеркивает на полях. В течение ряда лет все советские делегации, участвующие в конгрессах международных федераций и МОК, получают установки чисто политического характера: например, обеспечить подписание делегатами «обращения Всемирного Совета Мира», о заключении Пакта мира и т. д. Как ясно следует из записки Аполлонова, не советская сторона формально инициировала вступление СССР в МОК. Комитет «получил предложения о создании Олимпийского Комитета СССР или о том, чтобы объявить Всесоюзный Комитет по делам физической культуры и спорта Олимпийским Комитетом», от оргкомитета по проведению XV Олимпиады.

В начале 1951 года руководители Внешнеполитической комиссии не раз прямо обращаются к Сталину. Сначала это делает заместитель председателя этой комиссии Пономарев (будущий секретарь ЦК и кандидат в члены Политбюро), а затем уже, 14 февраля, и сам Григорьян, выступив с инициативой «принять предложение Комитета по делам физкультуры и спорта при Совмине СССР» о создании Олимпийского комитета и вступлении в МОК. Обращения остаются без ответа. 8 апреля 1951-го временно исполнявший обязанности председателя комитета Н. Романов вновь обращается к Григорьяну с напоминанием о том, что сроки поджимают: «3 мая в Вене состоится заседание конгресса международного Олимпийского Комитета, который правомочен принять Олимпийский Комитет СССР в число членов Международного Олимпийского Комитета. До Олимпиады 1952 года (июль м-ц) больше заседаний конгресса не будет». В другом деле обнаруживается еще одна записка Романова Григорьяну, написанная 18 апреля, с рекомендацией отказаться от предложения оргкомитета Олимпиады советским спортсменам участвовать в факельной эстафете, «поскольку до сих пор не решен вопрос об учреждении Олимпийского Комитета СССР». Григорьян с пометкой «срочно» отдает документ в работу, и в тот же день 18 апреля (!) появляется соответствующее постановление Политбюро ЦК о создании Олимпийского комитета СССР. За постановлением ЦК последует и постановление Совмина СССР, датированное тем же днем.