Правда о православных "святых"

Примерно так же составлялось житие Елеазара Анзерского. Его составитель жил гораздо позднее самого святого, когда даже "никого из учеников пустынника не было в живых". В. О. Ключевский пишет: "Биограф дает понять, что до него жизнь Елеазара никем не была описана, что он собрал сведения о святом "точно от слышания"^{84}. Что и говорить, источники, на которых основывается автор жития святого Елеазара, весьма ненадежны. Исторической недостоверностью отличается и житие Анны Кашинской. Оно изобилует фантастическими вымыслами, маловероятными историями. Это житие, как отмечает В. О. Ключевский, "скорее можно назвать риторическим упражнением в биографии: крайне скудные сведения об Анне автор так обильно распространил сочиненными диалогами и общими местами, что среди них совершенно исчезают исторические черты"^{85}.

В XVII столетии по поручению казанского митрополита Лаврентия монах Свияжского Успенского монастыря Иоанн написал житие казанского архиепископа Германа, основавшего этот монастырь. Как отмечает В. О. Ключевский, это житие "скудно известиями", и сам автор жизнеописания Германа признавал, что многого не знает о святом, "не нашел никого из современников его", "темное облако забвения покрывает память святого"^{86}. О какой же исторической достоверности жизнеописания Германа может идти речь, если автор жития не располагает почти никакими сведениями о жизни архиепископа? Естественно, он вынужден был дать волю фантазии, прибегнуть к вымыслу, использовать случайные, непроверенные данные.

Подобными методами должен был действовать составитель жития св. Кирилла Челмского, некий священник Иоанн. "Сообщая две-три биографические черты о Кирилле и на-зывая его братом Корнилия Комельского, Иоанн признается, что больше ничего не знает о святом...",- пишет В. О. Ключевский. Чего же можно требовать от автора жития при наличии подобного "фактического" материала? Как можно принимать такое жизнеописание за исторически достоверное?

Десятки различных жизнеописаний святых анализируются в книге В. О. Ключевского, и во многих случаях автор приходит к выводу, что их нельзя рассматривать как исторические источники. Сплошь и рядом они основываются "на смутных преданиях", составляются много лет спустя после смерти того или иного святого, а следовательно, их авторы довольствуются слухами, легендами, людской молвой. Составители житий достаточно свободно используют все эти смутные предания, без зазрения совести вносят различные добавления и, конечно, обильно снабжают свои писания разного рода чудесами.

В. О. Ключевский, например, устанавливает, что в житие св. Прокопия Устюжского в списках XVII в. к чудесам, описанным в XVI в., "прибавлен ряд новых чудес". Точно так же "новые чудеса" вписывались и в другие жития позднейшими переписчиками. И хотя духовенство даже в мыслях не держит подвергнуть сомнению чудеса, якобы происходившие со святыми, В. О. Ключевский признается, что "в большей части житий не находим следов церковной официальной проверки записанных в них чудес"^{87}.

Историк делает справедливый вывод, что целый ряд жизнеописаний святых - это своеобразные литературные произведения, в которых известную роль играют определенные литературные приемы. В них сплошь и рядом выведен обобщенный образ святого, лишенный конкретности и шествующий из одного жития в другое. Этим и объясняется, что многие факты из жизни одного святого встречаются в жизнеописании другого, многие чудеса повторяются в разных житиях. "Все лица, жизнь которых описана в житиях, сливаются перед читателем в один образ, и трудно подметить в них особенности каждого, как по иконописным изображениям воспроизвести портреты: те и другие изображения дают лишь образы без лиц. И в древнейших и в позднейших житиях неизменно повторяется один в тот же строго определенный агиографический тип"^{88}.

Некоторые жития совпадают настолько, что не остается сомнения в том, что одно просто переписано с другого. Житие Андрея Перекопского повторяет житие Александра Свирского. Житие Прокопия юродивого списано с жития Андрея юродивого цареградского и т. д.

Удивительное сходство в жизнеописаниях разных святых, а также их сходство с раннехристианскими житиями не могло, конечно, пройти мимо внимания богословов. Подобные факты ставят под серьезное сомнение правдивость, достоверность житийной литературы, что весьма нежелательно для церкви. Волей-неволей она вынуждена признать эти факты и попытаться дать им объяснения. "Действительно при первом знакомстве с житиями, как с грековосточными, так и нашими, исследователю бросается в глаза частое повторение одних и тех же фактов в различных житиях,- пишет православный богослов А. Яхонтов.- В большей части житий схожие факты передаются с некоторыми изменениями, в вариантах, так что здесь нетрудно прийти к заключению, что все это - наполовину общие места житий и наполовину черты легендарного характера"^{89}.