Правда о православных «святых»

В православном церковном календаре почти каждый день посвящен памяти какого-либо святого. И не одного. На некоторые дни выпадает празднование двух, трех, а порой и большего числа святых. Так, 3 февраля по ст. ст. отмечается память праведного Симеона Богоприимца и Анны Пророчицы, благоверного князя Романа Угличского, пророка Азарии, мучеников Папия, Диодора и Клавдиана, мучеников Адриана, Еввула и Власия Кесарийского. 4 февраля праздник в честь преподобного Исидора Пелусиотского, великого князя Георгия Всеволодовича Владимирского, преподобного Кирилла Новоезерского, преподобных Аврамия и Коприя Печенгских, Вологодских, мученика Иадора, мученика Аврамия, епископа Арвильского, преподобного Николая Исповедника, игумена Студийского.

Но это еще не все. Есть дни, в которые отмечается память десятков, сотен, даже тысяч святых. Например, 4 января (ст. ст.) празднуется собор 70 апостолов, 28 сентября — память 84 разных угодников, 7 февраля (ст. ст.) — 1003 мучеников Никомидийских, 28 декабря отмечается память 20 000 мучеников, в Никомидии сожженных, а на следующий день, 29 декабря, — 14 тысяч младенцев «от Ирода в Вифлееме избиенных».

В результате в церковном календаре только шесть дней в году (6 января, 2 февраля, 25 марта, 8 сентября, 29 ноября и 25 декабря по ст. ст.) не отмечается какой либо святой. Правда, в эти дни чествуются Иисус Христос, богородица, некоторые «чудотворные» иконы.

Верующие внимают речам проповедников, вознося молитвы «святым угодникам», испрашивая у них помощи в земных делах. Слепо доверяя своим духовным пастырям, они не отдают себе отчета в том, кому в действительности возносят молитвы, кого считают своими заступниками и благодетелями.

Мы уже говорили о том, как создавались жития святых в раннехристианской церкви. Христианские агиографы дали волю своей фантазии, не останавливаясь перед заимствованиями, самыми откровенными выдумками, подлогом и фальсификацией. С принятием христианства на Руси все эти методы взяли на вооружение и русские православные агиографы. Уже упоминавшийся церковный историк Е. Голубинский признавал: «Нашим составителям житий не приходилось быть творцами или изобретателями, а только заимствователями из многочисленного собрания житий греческих… Есть и такие жития, составители которых очень просто разрешают для себя задачу пользования, а именно: составляют жития посредством дословных выписок из других житий, идущих и нисколько не идущих к тем святым, жизнь которых описывают».[81]

Жития святых преподносится верующим как абсолютно непогрешимый источник, как руководство к праведной и благочестивой жизни. Духовенство добивается бесприкословной веры своей паствы в то, что написано в этих сочинениях. Однако даже поверхностное ознакомление с ними дает возможность беспристрастному читателю убедиться в том, что жития насыщены невероятными, фантастическими историями, рассказами о чудесах, с которыми невозможно примириться с точки зрения здравого смысла. Достаточно обратиться к сочинению весьма далекого от атеизма историка В. О. Ключевского, специально занимавшегося исследованием житийной литературы. Даже православное духовенство отметило его работу как «классический труд в данной области, ничем и никем не заменимый». В. О. Ключевский наглядно показал, что представляют собой жития святых.

Так как первоначальные тексты целого ряда житий не сохранились, духовенство попросту домысливало истории этих угодников, фантазировало, вставляло в тексты житий наспех придуманные эпизоды, весьма сомнительные, неумело сфабрикованные чудеса. Все это закрепилось в текстах житий святых и, конечно, никто из православного духовенства не думал подвергать это сомнению.

В подтверждение своих взглядов историк обращается к отдельным житиям. Рассматривая, например, житие св. Леонтия, епископа Ростовского, Ключевский отмечает: «Обращаясь к фактическому содержанию собственно жизнеописания, нельзя не заметить в нем прежде всего неопределенности, показывающей, что оно черпало единственно из смутного предания, не основываясь на письменном источнике, на летописи или на чем-нибудь подобном. Первая редакция почти ничего не знает ни о прежней жизни Ростовского просветителя, ни о времени его деятельности в Ростове, которую только по догадке, на основании других источников, относят к третьей четверти XI в.»[82]

Итак, все жизнеописание св. Леонтия построено «на смутном предании». А можно ли считать людскую молву, различные слухи историческим источником? Конечно, нет. В. О. Ключевский делает вывод: «В древнейших источниках нашей истории… не сохранилось письменных следов памяти о св. Леонтии. Она, по-видимому, стала возобновляться и слагаться в сказание (курсив мой — А. Б.), почти сто лет спустя после смерти святого».[83]