Правда о православных «святых»

Что касается упоминаний в некоторых источниках, будто Василий Блаженный выступал как обличитель жестокости и деспотизма Ивана Грозного, то, по мнению историков, они не имеют достаточных оснований. По свидетельству англичанина Джилса Флетчера, посетившего Москву в 1588 г. и написавшего книгу «О государстве русском», Василий Блаженный упрекал Грозного «в его жестокости и во всех угнетениях, каким он подвергал народ». Однако советский историк И. Будовпиц замечает, что, по имеющимся данным, Василий Блаженный умер в 50-х годах XVI в., т. е. до введения опричнины. А в то время у него не было оснований упрекать царя в особой жестокости.

Анализируя некоторые другие сообщения об обличениях царей юродивыми, И. Будовниц приходит к выводу, что, как правило, они не подтверждаются источниками. «…Мы не можем с достаточной достоверностью, — пишет он, — назвать среди юродивых древней Руси ни одного „публициста“, ни одного смельчака, который дерзнул бы открыто осудить царские неправды. В житиях некоторых юродивых, причисленных русской православной церковью к лику святых, можно встретить намек на то, что они будто бы обличали богачей, не желая даже общаться с ними и принимать от них милостыню. Но эти указания… носят слишком общий, отвлеченный характер».[155]

Официальная канонизация юродивых заканчивается во второй половине XVII в. Вызвано это было тем, что появилось много «лжеюродивых», которых привлекала перспектива оказаться в сонме святых. Церковь, встревоженная этим, решила отказаться от причисления к «святым» юродивых. Тем не менее и в XVIII и XIX столетиях юродивые и без канонизации почитаются как святые. Церковь даже не пыталась остановить поклонение этим юродивым, напротив, она извлекала из него доходы.

Нередко почитание юродивых граничило с массовым психозом. Именно таким психозом отмечено поклонение некоему И. Е. Корейше, которого верующие считали «провидцем», «прорицателем» и «чудотворцем». И. Я. Корейша, как повествуют его биографы, родился в конце XVIII в. в Смоленске, в семье священника. Он получил духовное образование и решил посвятить жизнь служению церкви. Будучи назначен преподавателем смоленского духовного училища, он «решился приступить к тяжкому подвигу юродства» и «притворился помешанным».

Однако те данные, которыми мы располагаем, свидетельствуют о том, что Корейша не «притворился», а действительно потерял рассудок. Местное же духовенство, учитывая религиозность Корейши и то, что он выходец из семьи священника и сам был возведен в духовный сан, решило использовать его болезнь в своих интересах. Церковники стали распространять слухи о том, что Корейша лишь «притворяется помешанным», что он обладает даром прорицания. И к новоявленному «провидцу» потянулись верующие. А «провидец» жил на огороде в полуразрушенной бане. На стене повесил объявление, что принимает лишь тех, кто проберется к нему ползком. И люди ползли…

Врачи наконец признали, что оставлять Корейшу на свободе опасно. Его отправили в Московскую психиатрическую больницу и поместили как буйного в одиночную палату. Однако фанатики не оставили «святого» в покое. Они стали распространять слухи о его «пророческом даре». К «провидцу» началось паломничество. И никто не хотел задуматься над тем, что в роли прорицателя выступает душевнобольной человек. А он действительно был болен. В этом нетрудно убедиться, даже знакомясь с писаниями православных авторов о жизни Корейши в психиатрической больнице. Автор книги «Русские подвижники XIX века» Е. Поселянин пишет: «…В продолжение сорока лет… он никогда не садился: или лежал в случаях крайнего утомления на полу, или все делал, стоя на ногах, — и писал так и ел. Удручая себя, он занимался толчением в мелкий порошок камней, бутылок и костей и, смешав все с песком, приказывал выносить вон и приносить другое стекло… В общем же его действия часто бывали так странны…»[156]

Однако это не могло остановить потока верующих, которые, словно на богомолье, стремились в Преображенскую больницу. Они припадали к руке «юродивого», выслушивали его бессвязный бред, пытаясь истолковать околесину, которую нес «провидец».

Среди тех, кто приезжал к Корейше, были титулованные особы, богачи. С «неизменным вниманием и уважением» относился к нему московский митрополит Филарет. Когда же Корейша умер в 1861 г., проведя много лет в психиатрической больнице, над его телом в течение пяти дней было отслужено более двухсот панихид.

О подобных богомольцах повествует в рассказе «Маленькая ошибка» Н. С. Лесков: «Дядюшка и тетушка мои одинаково прилежали покойному чудотворцу Ивану Яковлевичу. Особенно тетушка, — никакого дела не начинала у него не спросившись. Сначала, бывало, сходит к нему в сумасшедший дом и посоветуется, а потом попросит его, чтобы за ее дело молился. Дядюшка был себе на уме и на Ивана Яковлевича меньше полагался, однако тоже доверял иногда и носить ему дары и жертвы не препятствовал…

Тетушка спрашивала Ивана Яковлевича, через что ее дочь не родит: оба, говорит, молоды и красивы, а детей нет?