Правда о православных «святых»

Современным церковникам невыгодно вспоминать подобные факты из биографии Филарета. Односторонне представляя Филарета, церковь стремится использовать его имя в своих целях. Как справедливо замечает советский исследователь Н. Лимаитова, «церковники используют сейчас все средства для того, чтобы возродить былое влияние религии и религиозных организаций, утвердить разваливающийся авторитет церкви. Для этого и предпринята апология Филарета: церковь создает видимость прочности своего теперешнего положения, которое якобы отвечает идеалам, провозглашенным Филаретом еще в середине XIX в. Духовенство, обращаясь к истории, пытается найти образ, достаточно живой для сегодняшнего дня, убедительный, обладающий притягательной силой для верующего и для церковников. Отвечающей этим требованиям церковь считает личность митрополита Филарета. Авторитетом этого церковного иерарха подкрепляются современные рассуждения духовенства, требования церкви, ее образ действия. Правда, для того чтобы Филарет не потерял того ореола святости и благодати, которым окружают его современные богословы, им приходится замалчивать бо́льшую часть деятельности его как защитника самодержавия».[165]

И как бы ни пытались навести глянец на портрет Филарета современные апологеты православия, они не могут выбросить из истории страницы «деяний» своего кандидата в святые — ярого реакционера, прислужника самодержавия, рясоносного крепостника, названного В. И. Лениным «попом-иезуитом».[166]

Среди неканонизированных святых мы встречаем имя другого православного деятеля конца XIX – начала XX в. — Иоанна Кронштадтского. Культ Иоанна Кронштадтского усиленно пропагандировался церковниками при поддержке царского самодержавия. Слухи о «кронштадтском чудотворце», о его «чудесных деяниях» поддерживались и распространялись религиозными фанатиками и после того, как царизм был сметен шквалом Октябрьской революции. Белогвардейские эмигрантские круги за рубежом несколько лет назад взяли на себя инициативу канонизировать Иоанна Кронштадтского. Не имея на то никаких полномочий от русской православной церкви, они объявили его святым. Среди наиболее реакционных элементов белой эмиграции имя Иоанна Кронштадтского стало знаменем махровой антисоветской агитации, которая ведется под религиозной оболочкой.

Кто же такой Иоанн Кронштадтский? Что явилось причиной распространения его культа.

Иоанн Кронштадтский, в миру Иван Сергиев, родился в 1829 г. в семье дьячка в Архангельской губернии. После окончания духовной семинарии он прошел курс в Петербургской духовной академии, затем получил приход и стал священником в Андреевском соборе в Кронштадте. Еще на студенческой скамье будущий кронштадтский священник зарекомендовал себя в глазах начальства как ортодоксальный защитник православной веры, ревностный исполнитель церковных предписаний. Усердие было оценено. Об Иване Сергиеве сложилось вполне определенное мнение, как о человеке твердом в своих убеждениях, в своем служении православию.

В качестве священника Иоанн Кронштадтский прославился своими театрализованными службами, патетическими проповедями. Современники, рисуя портрет Иоанна, подчеркивали его незаурядные актерские способности. Даже по улицам он ходил, словно отрешенный от окружающего мира, не по тротуарам, а по мостовой, не уступая дороги экипажам. Зеваки дивились и распространяли молву о необычном его поведении.

Он нередко обращался к бедноте, рисуя ей заманчивые картины райского блаженства, за страдания на этом свете, он принимал бродяг и алкоголиков и вел душеспасительные беседы с ними. Особенно прославились организованные им массовые исповеди. Вот описание такой массовой исповеди, приведенное в одной из газет того времени: «Собор набит до отказа. Началась проповедь. Сначала вся народная масса притихла, как бы замерла, но вот начинается движение… Вздохи делаются глубже, начинают набегать на глаза облегчающие душевное томление слезы. Еще мгновение, еще несколько слов проповедника — и вот раздаются рыдания. Они становятся сильнее. Раздаются раздирающие душу крики: „Батюшка, прости!“, „Батюшка, помоги!“, „Помолись за нас!“, „Грешные мы, батюшка“… Море забушевало, стало так шумно, что не слышно и проповедника».

В заключение, как повествует газетный репортер, Иоанн, чувствуя, что физическое и духовное напряжение массы верующих достигло предела, обращается к ним: Покаялись ли вы? Желаете ли исправиться?

— Покаялись, батюшка! Желаем! Помолись за нас! — несутся вопли. Все смиренно склонили головы.

О. Иоанн наложил на смиренно склоненную толпу епитрахиль:

— Властью, данной мне от бога, прощаю и разрешаю вас. Смиритесь и надейтесь на всевышнего. Только он, всемогущий, может спасти и избавить вас…»[167]

Иоанн Кронштадтский был ревностным апологетом православия, смертельным врагом всякого проявления свободомыслия.