Читаем Правда о «Титанике». Участники драматических событий о величайшей морской катастрофе полностью

«Я знал капитана Смита пятнадцать с лишним лет. В ту ночь мы с ним почти не разговаривали. Я выразил ему свое сочувствие в связи с несчастным случаем; я совершенно не рассчитывал на то, что спасусь, и мне не хотелось докучать ему вопросами, так как я понимал, что ему есть о чем подумать. Он предложил мне спуститься на палубу А и посмотреть, нет ли там шлюпки. Так я и поступил и, к своему удивлению, увидел, что шлюпка D все еще висит на шлюпбалке (с ее спуском произошла какая-то задержка). Тогда я подумал: если я прыгну и подожду, когда шлюпка коснется воды, они меня подберут. Так и произошло».

Хью Вулнер, пассажир первого класса (Ам., с. 887):

«…Я предложил Стеффансону: „Давайте спустимся на палубу А“. И мы спустились, но на палубе А никого не было. Я посмотрел по сторонам, но не увидел людей. Палуба оказалась совершенно пустой, и электрические светильники на потолке палубы А постепенно краснели; их свет превратился в мерцание, такое красноватое мерцание. И я сказал Стеффансону: „Здесь будет круто; давай выйдем в ту дверь на конце“. Когда мы вышли, палуба у наших ног была в воде. Тогда мы вскочили на планширь, готовясь прыгнуть в море, потому что, прожди мы еще минуту, уже не смогли бы вырваться. Посмотрев вперед, мы увидели складную шлюпку. Ее последнюю спускали по левому борту прямо перед нашими лицами.

Сенатор Смит: Насколько далеко?

Вулнер: Она находилась примерно в девяти футах.

Сенатор Смит: В девяти футах от палубы А?

Вулнер: Да.

Сенатор Смит: Вы видели, как спускали складную шлюпку?

Вулнер: Ее спускали; да.

Сенатор Смит: В ней находились люди?

Вулнер: Она была битком набита, кроме носа, и я сказал Стеффансону: „На носу никого нет. Давайте прыгнем туда. Вы первый“. Он прыгнул и упал в шлюпку, я тоже прыгнул и ударился грудью о планширь. Хорошо, что на мне был спасательный жилет, он смягчил удар. Я отскочил и схватился за планширь пальцами, но они соскользнули, и я упал назад.

Сенатор Смит: В воду?

Вулнер: Когда у меня опустились ноги, я почувствовал, что они в море.

Сенатор Смит: Вы совершенно уверены, что прыгнули на девять футов, чтобы попасть в шлюпку?

Вулнер: Приблизительно. Видите ли, к тому времени нам пришлось прыгать немного вниз.

Сенатор Смит: Вы прыгали вперед или вниз?

Вулнер: И так и так.

Сенатор Смит: И вперед и вниз?

Вулнер: Немного вниз и вперед.

Сенатор Смит: Должно быть, вам не пришлось преодолеть большое расстояние вниз, раз вода уже дошла до палубы А; наверное, вам пришлось прыгать вперед.

Вулнер: Главным образом вперед; однако шлюпка спустилась настолько, что мы могли заглянуть за край планшири.

Сенатор Смит: Вы подтянулись и сами вылезли из воды?

Вулнер: Да; и к тому времени, как я перекинул правую ногу через фальшборт, Стеффансон уже встал, подхватил меня и втащил в шлюпку.

У одной дамы (миссис Харрис) была сломана локтевая кость. Она была в белом шерстяном жакете. На рассвете офицер Лоу перевел пятерых или шестерых человек из своей шлюпки № 14 в нашу, из-за чего наша осадка увеличилась. После рассвета мы увидели множество айсбергов. Они казались разноцветными, когда на них попадало солнце. Одни выглядели белыми, другие синими, некоторые розовато-лиловыми, а остальные — темно-серыми. Был один зазубренный, с двумя пиками. Он показался мне очень большим; должно быть, его высота достигала ста футов.

„Карпатия“ подходила медленно, а потом остановилась. Мы посмотрели в ту сторону и увидели у борта шлюпку; поняли, что они ждут, что мы сами подойдем туда, что корабль не подойдет к нам, как мы надеялись. Потом мистер Лоу взял нас на буксир; на его шлюпке № 14 подняли парус. Сняв группу людей со шлюпки А — их было человек двенадцать, в том числе одна женщина, — мы пошли к „Карпатии“. В шлюпке был ребенок; один из тех маленьких детей, чьих родителей все искали (дети Навратил)».

Последними были две складные шлюпки Энгельгардта, А и В, которые находились на крыше офицерских кают. Их не спускали на воду; их смыло в океан волной. Выше я уже рассказал о ночи, которую провел на перевернутой шлюпке В. На ней находились второй помощник Лайтоллер, Джек Тейер, я и другие. После того как я записал собственные воспоминания, у меня появились другие источники информации, в том числе те, на которые я уже ссылался; думаю, что, несмотря на повторы, будет небезынтересно включить в настоящую главу историю этой шлюпки.

Шлюпка Энгельгардта В (перевернутая шлюпка)

Пассажиры: А.Х. Баркуорт, Арчибальд Трейси, Джон Б. Тейер-младший, 1-й класс.

Экипаж: второй помощник Лайтоллер, младший радист Брайд. Кочегары: Макганн, старший; главный пекарь Джокин; повара Коллинс, Мэйнард; стюард Уайтли;

Перейти на страницу:

Все книги серии Всемирная история (Центрполиграф)

Мой дед Лев Троцкий и его семья
Мой дед Лев Троцкий и его семья

Юлия Сергеевна Аксельрод – внучка Л.Д. Троцкого. В четырнадцать лет за опасное родство Юля с бабушкой и дедушкой по материнской линии отправилась в Сибирь. С матерью, Генриеттой Рубинштейн, второй женой Сергея – младшего сына Троцких, девочка была знакома в основном по переписке.Сорок два года Юлия Сергеевна прожила в стране, которая называлась СССР, двадцать пять лет – в США. Сейчас она живет в Израиле, куда уехала вслед за единственным сыном.Имея в руках письма своего отца к своей матери и переписку семьи Троцких, она решила издать эти материалы как историю семьи. Получился не просто очередной труд троцкианы. Перед вами трагическая семейная сага, далекая от внутрипартийной борьбы и честолюбивых устремлений сначала руководителя государства, потом жертвы созданного им режима.

Юлия Сергеевна Аксельрод

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике

Джордж Фрэнсис Доу, историк и собиратель древностей, автор многих книг о прошлом Америки, уверен, что в морской летописи не было более черных страниц, чем те, которые рассказывают о странствиях невольничьих кораблей. Все морские суда с трюмами, набитыми чернокожими рабами, захваченными во время племенных войн или похищенными в мирное время, направлялись от побережья Гвинейского залива в Вест-Индию, в американские колонии, ставшие Соединенными Штатами, где несчастных продавали или обменивали на самые разные товары. В книге собраны воспоминания судовых врачей, капитанов и пассажиров, а также письменные отчеты для парламентских комиссий по расследованию работорговли, дано описание ее коммерческой структуры.

Джордж Фрэнсис Доу

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История / Образование и наука

Похожие книги

188 дней и ночей
188 дней и ночей

«188 дней и ночей» представляют для Вишневского, автора поразительных международных бестселлеров «Повторение судьбы» и «Одиночество в Сети», сборников «Любовница», «Мартина» и «Постель», очередной смелый эксперимент: книга написана в соавторстве, на два голоса. Он — популярный писатель, она — главный редактор женского журнала. Они пишут друг другу письма по электронной почте. Комментируя жизнь за окном, они обсуждают массу тем, она — как воинствующая феминистка, он — как мужчина, превозносящий женщин. Любовь, Бог, верность, старость, пластическая хирургия, гомосексуальность, виагра, порнография, литература, музыка — ничто не ускользает от их цепкого взгляда…

Малгожата Домагалик , Януш Вишневский , Януш Леон Вишневский

Публицистика / Семейные отношения, секс / Дом и досуг / Документальное / Образовательная литература
1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену
Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика