Правдивая автобиография Аквариума

Он призвал своего друга, однокашника и великого драматурга абсурда - Джорджа и взял его к себе в группу ударником. Они вдвоём начали писать песни, вдохновленные творчеством Джорджа Харрисона, прежде всего обращая внимание на тексты песен. Поскольку ни аппаратуры, ни инструментов (кроме гитары за 9 руб. 30 коп. и ф-но) не было и не предвиделось, то писание песен было их единственным занятием. Кроме Харрисона, большим источником вдохновения являлась существующая в те годы "Пре-панк" великолепная и очень бардачная группа "Санкт - Петербург". Попутно искались подходящие музыканты.

Приблизительно в январе 1973 года к ансамблю примкнул довольно смутный знакомый Бориса - Михаил Файнштейн, который имел уже опыт игры в ленинградской группе "Психоделическая фракция", где ребята играли Фрэнка Заппу, Хендрикса и "Крим". Кстати, Борис Гребенщиков с 1969 по 1971 год тоже играл в одной из школьных команд и поражал девчонок, исполняя "Сэтисфэкшн" на чистейшем английском языке и ещё что-то из репертуара "Троггэ".

Потом до 1975 года продолжалась первая фаза "Аквариума", во время которой Гребенщиков успел выкрасть из другой группы старого друга - пианиста Андрея Романова (Дюша). Вместе они сумели записать два "лонгплэя" (плёнки по 30 - 40 минут) и одну "сорокопятку".

Первый "лонгплэй" - "Искушение святого Аквариума" - представлял из себя извращения двух идиотов (БГ и Джорджа, занимавшихся сюрреалистической "аммагаммой": некие непонятные желудочные звуки, стуки, плёнки задом наперед, петли, стихи, отдельные куплеты песен и фразы. Очень смешно, но очень плохо записано. Для пластинки характерно название последней вещи - "Пение птиц и птичек на могиле сдохшего уха".

Затем вышла "сорокопятка" с песнями "Верблюд-архитектор", "Менуэт земледельцу", "Мария-Луиза № 7" и "Я знаю места". Это был более традиционный "рок абсурда", то есть абсолютно идиотические тексты, но более-менее нормальные гармонии.

Второй "лонгплэй": на нем Дюша учится играть на флейте, и мы, не имея возможности записывать "электрические" песни, снова записываем 40 минут "акустических", худшие из которых приближаются к нормальной советской эстраде, лучшие - к характерному абсурду.

Всё это время "Аквариум" почти не выступает, а сидит преимущественно на юге, пьёт портвейн и поёт песни (свои и "Битлз"), или же репетирует на факультете прикладной математики Ленинградского университета, где в то время Борис Гребенщиков учится. Аппаратура стоит в подсобке, и её вполне достаточно, чтобы изредка играть на свадьбах.

Одновременно, а именно летом 1974 года, на базе группы людей и девочек, шатающихся вместе с "Аквариумом", от нечего делать зарождается самодеятельный театр, сначала играющий чисто импровизированно (все пьесы - джорджевского абсурда) в Инженерном Замке и на ступенях, нисходящих к летнему саду. Осенью приходит знакомый полупрофессиональный режиссер Эрик Горошевский (воспитанник Г.Товстоногова), ставит всё дело на профессиональные рельсы - с декорациями, репетициями, интригами, любовными приключениями и... тем самым лишает "театр" всей жизни и энергии. После месяца репетиций, там же на факультете ПМ, ставится пьеса, следует её премьера, и театр, вместе с аппаратурой "Аквариума" торжественно вышибается из здания университета. Но массовое помешательство сценой не проходит, и даже БГ, не говоря уже о Джордже и Дюше, идиотически верит, что театр достигнет супер-синтеза рок-музыки и театра абсурда. Не верит этому только бас-гитарист, которому не на чем играть, у которого нет денег и который по своему обыкновению бегает за бабами.

В начале 1975 года происходит два решающих и определяющих дальнейшую судьбу события:

а) "Аквариум" играет акустику на каком-то концерте в студенческом клубе вместе с акустической панк-группой "Акварели", где на виолончели "служит" некий иисусоподобный, тихий и очень интеллигентный Сева Гаккель. Он видит высоту "Аквариума" и понимает, что ему больше нечего делать в "Акварелях".

б) БГ долго и продолжительно болеет. Во время болезни он много думает о театре и замечает, что театра много, а музыки мало. После выздоровления следует разрыв, бурно радующий басиста Михаила Файнштейна, но оставляющий по ту сторону рампы Джорджа и Дюшу. В ответ на призыв, брошенный Борисом в космическое пространство, появляется Гаккель и занимает своё полноправное место в "Аквариуме".

Вскоре следует распродажа аппаратуры, которую всё равно некуда ставить, и длительный период (до 1979 г.) домашних репетиций. Файнштейн отслуживает год в армии, его по болезни отпускают домой в родной Ленинград, и он занимает своё место за бас-гитарой, которой по-прежнему нет.