Православие и религия будущего. О «духовности» экуменизма — главной ереси XX века

Но мы же видели, что “харизматические” опыты, и в особенности центральное действие “крещения Святым Духом”, — переживания в основном, если не всецело, языческие, гораздо более близкие к “одержимости духами”, чем к чему-либо христианскому. Мы знаем и то, что пятидесятничество зародилось на задворках сектантского “христианства”, где почти ничего не осталось от подлинных христианских взглядов и верований, и что оно фактически было “открыто” в результате религиозного эксперимента, в котором христиане участия не принимают. Но до самого последнего времени еще не существовало недвусмысленного доказательства нехристианского характера “харизматического” опыта в высказываниях апологета “харизматического возрождения”. Этот апологет сообщает нам, что опыт “крещения Святым Духом” может, собственно говоря, обходиться и без Христа.

Этот автор рассказывает историю человека, который получил “крещение” вместе с “говорением на языках” и призывал всех искать того же. При этом он признался, что в его переживания не входило покаяние и что он не только не освободился от грешных привычек, но даже не имел особого желания расставаться с ними. Автор в заключение говорит: “Пятидесятница без покаяния — пятидесятница без Христа — вот что некоторые люди переживают сегодня... Они слыхали о “языках” и хотят присоединиться к престижным переживаниям, так что они разыскивают кого-то, кто бы возложением рук дал им возможность быстрого, дешевого, легкого посвящения, минуя Христа и Его Крест”. И тем не менее писатель признает, что “говорение на языках”, несомненно, “первое последствие конфирмации” после “крещения Святым Духом”.193

Те, кто привносит христианские идеи в свой опыт, предполагают, что “крещение Святым Духом” — это христианское переживание. Но если оно может быть дано тем, кто ищет лишь дешевого, легкого модного переживания — тогда нет никакой видимой связи между этим переживанием и Христом. Сама возможность допустить переживание “пятидесятницы без Христа” означает, что само по себе это переживание отнюдь не христианское; “христиане”, часто искренние и благонамеренные, привносят в это переживание христианское содержание, которого оно само по себе совершенно лишено.

Быть может, перед нами тот общий знаменатель “духовного опыта”, который нужен для новой вселенской религии? Быть может, это и есть тот ключ к “духовному единению” человечества, который экуменическое движение так тщетно искало?

Б. “Новое христианство”

Могут найтись люди, сомневающиеся в том, что “харизматическое возрождение” — это разновидность медиумизма; но это вопрос второстепенный, касающийся средств или приемов, которые помогают вступить в контакт с “духом” “харизматического возрождения”. Но то, что сам этот “дух” не имеет ничего общего с православным христианством, как нельзя более ясно. Фактически этот “дух” почти буквально следует “пророчествам” Николая Бердяева о “новом христианстве”. Он оставляет позади весь монашеский аскетический дух исторического Православия, что и обнаруживает с предельной наглядностью его фальшь. Он не удовлетворяется “консервативным христианством, которое направляет духовные усилия человека только к покаянию и спасению”, но, очевидно, полагая, как и Бердяев, что такое христианство еще “неполно”, добавляет второй уровень “духовных” феноменов, ни один из которых не является христианским по своему характеру (хотя никому не возбраняется толковать их как “христианские”), к которым открыт доступ людям любого вероисповедания с покаянием или без оного, и все это без какой бы то ни было связи со спасением. Он ждет “новой эры христианства”, новой и глубокой духовности, что означает новое излияние “Святого Духа” — в полном противоречии с православной традицией и пророчествами.