Православие и религия будущего

Этот автор рассказывает историю человека, который получил «крещение» вместе с «говорением на языках» и призывал всех искать того же. При этом он признался, что в его переживания не входило покаяние и что он не только не освободился от грешных привычек, но даже не имел особого желания расставаться с ними. Автор в заключение говорит: «Пятидесятница без Христа — вот что некоторые люди переживают сегодня... Они слыхали о «языках» и хотят присоединиться к престижным переживаниям, так что они разыскивают кого-то, кто бы возложением рук дал им возможность быстрого, дешевого, легкого посвящения, минуя Христа и Его Крест». И тем не менее писатель признает, что «говорение на языках», несомненно, «первое последствие конфирмации» после «крещения Святым Духом» (Гарри Ланн, журнал «Логос», ноябрь–декабрь 1971, стр. 44, 47).

Те, кто привносит христианские идеи в свой опыт, предполагают, что «крещение Святым Духом» — это христианское переживание. Но если оно может быть дано тем, кто ищет лишь дешевого, легкого модного переживания — тогда нет никакой видимой связи между этим переживанием и Христом. Сама возможность допустить переживание «пятидесятницы без Христа» означает, что само по себе это переживание отнюдь не христианское; »христиане», часто искренние и благонамеренные, привносят в это переживание христианское содержание, которого оно само по себе совершенно лишено.

Быть может, перед нами тот общий знаменатель «духовного опыта», который нужен для новой вселенской религии? Быть может, это и есть тот ключ к «духовному единению» человечества, который экуменическое движение так тщетно искало?

Б. «Новое христианство»

Могут найтись люди, сомневающиеся в том, что «харизматическое возрождение» — это разновидность медиумизма; но это вопрос второстепенный, касающийся средств или приемов, которые помогают вступить в контакт с «духом» «харизматического возрождения». Но то, что сам этот «дух» не имеет ничего общего с православным христианством, как нельзя более ясно. Фактически этот «дух» почти буквально следует «пророчествам» Николая Бердяева о «новом христианстве». Он оставляет позади весь монашеский аскетический дух исторического Православия, что и обнаруживает с предельной наглядностью его фальшь. Он не удовлетворяется «консервативным христианством, которое направляет духовные усилия человека только к покаянию и спасению», но, очевидно, полагая, как и Бердяев, что такое христианство еще «неполно», добавляет второй уровень «духовных» феноменов, ни один из которых не является христианским по своему характеру (хотя никому не возбраняется толковать их как «христианские»), к которым открыт доступ людям любого вероисповедания с покаянием или без оного, и все это без какой бы то ни было связи со спасением. Он ждет «новой эры христианства», новой и глубокой духовности, что означает новое излияние «Святого Духа» — в полном противоречии с православной традицией и пророчествами.

Это поистине «новое христианство», но специфический «новый» ингредиент в этом «христианстве» вовсе не представляет собой ничего оригинального или «передового», а просто-напросто является старой, как мир, дьявольской религией шаманского язычества. Православный «харизматический» журнал «Логос» провозглашает Николая Бердяева «пророком» именно потому, что он был «величайшим богословом духовного творчества» («Логос», март 1972, стр. 8). Действительно, именно шаманы во всех примитивных племенах умеют входить в контакт и использовать те первобытные «творческие» силы вселенной — тех «духов земли, и неба, и моря», которых Церковь Христова называет демонами (бесами) и служа которым можно действительно сподобиться «творческого» экстаза и счастья («ницшеанского восторга и экстаза», который был так близок Бердяеву), которые неведомы усталым и нерешительным «христианам», впавшим в «харизматическое» заблуждение. Но там нет Христа. Бог запретил контакты с этим «творческим», оккультным царством, в которое христиане забрели благодаря невежеству и самообольщению. «Харизматическому возрождению» нет нужды вступать в «диалог с нехристианскими религиями», потому что под именем «христианства» оно уже принимает нехристианскую религию и само становится новой религией, которую предсказывал Бердяев, странно совмещающий «христианство» и язычество.